И следующей ночью оно может прийти уже не во сне, а в дверь, которая даже не заперта.
5. Алина
Я проснулась с ощущением неловкости, будто меня застали за чем-то запретным. Сон ещё лип к коже, горячие, постыдные воспоминания о Егоре не отпускали. Я лежала, уставившись в потолок, и понимала: после ночи, после столкновения на кухне, после того, что мне приснилось, я не знаю, как теперь смотреть Егору в глаза.
Именно поэтому я встала и развернула коврик для йоги.
Йога всегда была для меня способом взять себя в руки. Теперь же она внезапно превратилась в оружие. Тихое. Женское. Немного глупое и от этого ещё более отчаянное.
Мне стало любопытно: только я всё ещё испытываю влечение к бывшему мужу, или он тоже всё ещё помнит меня?
Я надела обтягивающие лосины и короткий топ. Не для удобства – я честно призналась себе в этом. Для него. Для того чтобы он заметил мою идеальную фигуру. Чтобы хоть как-то потешить своё самолюбие и поднять свою самооценку.
Коврик я разложила в гостиной, где больше света. Где Егор точно меня увидит.
Я начала с простого. Потянулась. Медленно. Осознанно. Чувствуя каждое движение, каждое напряжение в теле. Потом стала выгибаться сильнее, задерживаясь в позах дольше, чем нужно. Спина прогибалась, мышцы тянулись, дыхание становилось глубже.
Я знала, как это выглядит. И знала, зачем делаю.
Егор появился у лестницы почти бесшумно. Я услышала его только тогда, когда он уже стоял, опершись о перила, с кружкой кофе в руке.
Я не повернула голову. Не сразу. Сделала вид, что полностью сосредоточена на дыхании. Хотя сердце колотилось так, будто я не на коврике стою, а на сцене перед полным залом.
– Это что? – раздался его голос, спокойный, с ленивой усмешкой, – утренний спектакль? А стриптиз будет? Я тогда подожду.
Я чуть не потеряла равновесие.
– Это йога, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Деревенщина ты этакая. Полезно для тела и головы.
– Ага, – протянул он. – Вижу. Особенно для головы.
Я, наконец, обернулась. Он смотрел прямо, открыто, без того тяжёлого взгляда, которого я почему-то ждала и боялась. В его глазах не было возбуждения, не было напряжения. Только любопытство и ирония.
Меня это заело. По моему плану Волков должен был из трусов выпрыгнуть, увидев меня в этих соблазнительных позах. Как я во сне. Но этого не случилось.
– Ты всегда так стараешься по утрам? – добавил он. – Или это спецпрограмма для бывших мужей?
Щёки вспыхнули моментально. Мне стало жарко. Не от упражнений, а от стыда. После сна, после ночи, после того, как я видела его почти голым, эта сцена вдруг показалась особенно нелепой.