– Я хотел вас уведомить, – сказал он. – Егор Павлович перечислил сумму за вашу долю от недвижимости на депозит нотариуса.
Я не сразу поняла, вернее, поняла слова каждое отдельно, они влезли в голову без проблем. Но смысл, тот самый, который должен был ударить по всем системам, отказался входить.
– В каком смысле перечислил?
– В прямом. Полностью. В соответствии с договорённостью. Средства находятся на депозите. Вы можете получить их в любой момент после оформления необходимых документов.
Я медленно опустилась на холодную гранитную тумбу у ограды. Прямо на камень, не чувствуя, как меня мгновенно бросает в жар, словно внутренности кипятком ошпарило.
– Но я же ничего не подписала...
– Да. Однако со своей стороны он обязательство исполнил.
Исполнил. Закрыл вопрос. Поставил точку там, где я всё ещё рисовала многоточие.
Я закрыла глаза.
Передо мной вспыхнуло его лицо – усталое, жёсткое, с тем самым выражением, когда он принимает решение, о котором потом будет жалеть, но всё равно сделает.
– Зачем?
Вопрос вырвался прежде, чем я успела его проглотить. Он повис в воздухе, глупый, детский, ненужный.
Сергей Викторович помолчал. Потом осторожно, как человек, который давно работает с чужими разводами и знает, что за ними стоит, сказал:
– Полагаю, он хотел закрыть вопрос честно.
Честно. Конечно.
Именно так поступают мужчины вроде Егора. Если сказали – делают. Если решили отпустить – отпускают так, чтобы ты не могла потом сказать: «Ты меня держал, ты меня не пускал, ты сделал так, что я осталась против воли».
Он убрал все мои оправдания, все «я не подписала, потому что», «я не уехала, потому что», «я вернулась, потому что».
Теперь оставалось только одно – я сама.
– Ясно, – сказала я.
Ничего мне не было ясно.
– Алина? Вы в порядке?
– Да, – солгала я. – Спасибо, что сообщили.
– Если будут вопросы по документам
– Спасибо.
Я отключилась.
И несколько секунд просто сидела, не двигаясь.
Смотрела на свои колени, на замёрзшие пальцы, на телефон, который уже погас.
Потом медленно подняла голову и посмотрела на театр перед собой.
Вот он. Мой храм. Моя мечта.
Моя большая, красивая, выстраданная жизнь, ради которой я разбила чужую.
30. Алина
А где-то там, за тысячи километров отсюда, в доме с деревянной лестницей и высокими потолками, мужчина, которого я люблю, не просто сказал мне не возвращаться, он сделал хуже.
Он отпустил меня по-настоящему. Полностью. Без подписи, без истерик, без сцен в аэропорту.
Без попытки удержать хоть чем-то.
И именно это сломало меня окончательно.
Потому что пока договор висел в воздухе, пока деньги не были переведены, пока оставалась хоть какая-то бумажная неопределённость – у меня внутри жила мерзкая, маленькая, но на удивление живучая надежда. На то, что всё ещё не решено. На то, что между нами есть лазейка. Щель. Повод вернуться и сказать: «Я не смогла поставить подпись, Егор, я не смогла, потому что»