У меня дрожали руки. Я сжала их в кулаки, потом разжала, потом снова сжала.

– Ну давай, Алина, – сказала я себе вслух. – Ты актриса. Ты играла сцены и посложнее.

Но внутри всё кричало, что это не сцена, это жизнь, и если я сейчас ошибусь, дубля не будет.

Я открыла дверь и вошла. Сразу стало понятно: Егора дома нет.

Я сняла пальто, повесила на свободный крючок – специально оставленный, будто он знал, что я вернусь. Поставила чемодан у лестницы и замерла посреди дома, будто не понимала, имею ли право стоять здесь снова.

Сердце колотилось так, что отдавало в горло.

Ладно.

Он на работе, скоро приедет.

Ничего страшного. Я подожду.

Сначала я действительно думала, что это не страшно.

Я прошлась по дому. Заглянула на кухню. Ноутбук на столе, на стуле висит его свитер. Я взяла его в руки, поднесла к лицу.

Запах. Его. Такой знакомый, такой родной, что у меня защипало в носу.

Я уронила свитер обратно на стул, будто обожглась.

Нельзя раскисать. Не сейчас.

Я вышла в гостиную. Провела пальцами по спинке дивана, по столу, по каминной полке, где всё ещё стояла моя статуэтка – маленькая танцовщица, которую я купила в первый год нашего брака.

Села. Встала. Налила воды из фильтра. Поднесла стакан к губам, но не смогла пить. Поставила обратно. Снова села.

Прошёл час. Потом ещё.

Свет за окном начал меняться с серого на сизый, с сизого на сумеречный, и вот тогда началось самое мерзкое.

Сомнения.

А вдруг у Егора есть другая женщина?

Я замерла с кружкой в руке. Глупость какая.

С чего бы?

А с чего бы нет?

Он взрослый, свободный мужчина. Красивый. Не идиот. Не монах. Я уехала. Он меня отпустил. Сказал «не приезжай больше». Почему у него не может кто-то быть?

Я поставила кружку в раковину так резко, что вода расплескалась по фартуку.

Нет.

Не думать. Не надо. Но мысли уже поползли дальше, одна хуже другой.

Вдруг он сейчас не один, поэтому задерживается? Вдруг не хочет возвращаться домой, потому что знает, что там пусто, и легче провести вечер где-то ещё? Вдруг едет сюда не один?

Вдруг сейчас откроется дверь, и он войдёт сюда с какой-нибудь длинноногой спокойной женщиной в тёмном пальто, с правильной укладкой, с идеальным макияжем, с той уверенной улыбкой, которая говорит: «Я здесь уже давно и чувствую себя прекрасно». Которая знает, где у него лежит соль, потому что уже давно ночует в этом доме. Которая спит на моей стороне кровати.

Меня скрутило так резко, что пришлось сесть.

Я положила ладонь на живот – туда, где ещё ничего не было видно, даже смешно, но для меня это уже был не «просто факт». Это был наш с Егором малыш. Часть меня и часть его. Маленькая, слепая, ещё не знающая, что мир огромен и жесток.