Егор снова макнул палец в сгущёнку, затем сдёрнул одеяло, которое я прижимала к груди, и провёл пальцем по соску.
– Егор, – ахнула я, когда его губы обхватили чувствительную вершинку.
– Тише, – шикнул он на меня и втянул сосок в рот.
Я задышала чаще и обхватила руками его голову, прижимая к себе, чувствуя, как рука Егора уже орудует под одеялом между моих ног.
Стыд был вязким, липким, как эта сгущёнка. Я чувствовала, как внутри снова собирается знакомое, влажное тепло, как тело вспоминает его, приспосабливается к его присутствию, не спрашивая, правильно ли это.
Я не сопротивлялась, и в этом было самое страшное. Я знала: мне будет стыдно потом. Ужасно стыдно и плохо. Знала, что я буду прокручивать это утро в голове сотню раз и спрашивать себя, зачем позволила всё это.
Но сейчас Сейчас мне было это нужно. Его запах, аромат оладий, грубые руки, нежно сжимающие мою плоть.
И от этого момента хотелось не убежать, а спрятаться в нём глубже. В это тепло, в его присутствие, в это утро, которое не задавало вопросов и не требовало решений.
Которое просто было.
12. Алина
Егор не тратил времени на нежности. Не шептал «Алинка». Не спрашивал разрешения. Его губы нашли мою шею, зубы властно прикусили кожу у ключицы. Его рука обхватила грудь, большой палец грубо провёл по соску.
– Опять вся мокрая, – прохрипел он прямо в ухо. Дыхание обжигало. – Стоило только прикоснуться. Сучка.
Это слово должно было оскорбить. Но оно, чёрт возьми, завело. Потому что это была правда. Вчерашняя ночь, его руки, его член, который, казалось, выбил из меня всё приличное, – всё это оставило меня сытой и голодной одновременно.
– Заткнись, – выдохнула я и сама приподняла бёдра, нащупывая его уже напряжённый член через тонкую ткань штанов.
– Сама заткнись, – огрызнулся он, скидывая с меня одеяло одним движением. – Раздвигай ноги. Шире.
И я раздвинула. Стыд сгорал где-то на периферии. Егор не стал раздеваться полностью, лишь приспустил штаны вместе с боксерами и вошёл. Сразу. Глубоко. Без прелюдий. Я вскрикнула, впиваясь ногтями ему в спину.
Он трахал меня жёстко, как и ночью. Ритмично, мощно, с тем самым пошлым, влажным звуком ударяющихся тел. Каждый толчок вбивал меня в матрас, заставлял чувствовать каждый сантиметр его внутри себя.
И мне это нравилось. Нравилось, что он использует меня, как хочет. Что ему не нужно моё разрешение. Что он просто берёт. Это было унизительно, сладко и до одури честно.
Притворяться правильной или делать вид, что мне не нравится спать с бывшим мужем, было глупо. Перед кем играть роль? Перед ним? Зачем? Чтобы что?