– А ты привыкла бежать туда, где свет ярче. И не важно, что остаётся за спиной.

Повисла пауза. Тяжёлая, густая.

– Ты манипулируешь, – сказала она вдруг тихо. Спокойно. Почти без эмоций. – Всё это. С домом. С деньгами. С этим твоим "я держу слово". Ты хотел купить меня.

Я сначала даже не понял. Просто смотрел на неё, пытаясь осознать, что она только что сказала.

– Что?

– Ты знал, что я не выдержу. Ты меня соблазнил, вынудил, заставил, а теперь делаешь вид, что всё честно. Что это я сама выбираю с тобой трахаться.

Я засмеялся. Коротко, без радости. Сухо.

– Я тебя соблазнил? Ты правда так думаешь?

– А как ещё это назвать? – она скрестила руки на груди, защищаясь. – Ты всё рассчитал. Знал, что я приду. Знал, что не устою. Знал, что останусь, если ты будешь таким... правильным. Таким идеальным мужчиной, заботливым, внимательным, который держит слово.

– А ты прекрасно понимала, что я тебя хочу выебать, – сказал я грубо. Нарочно грубо. Чтобы сбить с неё эту театральную позу. – С первой секунды, как ты вошла в этот дом. И пришла ко мне сама.

Она вздрогнула. Тишина стала острой. Режущей.

– Ты всегда выбираешь бегство, – сказал я жёстко. – Тогда – в Москву, от меня, от этого дома, от всего. Сейчас – в истерику и в обвинения. Лишь бы не признаться самой себе в том, что я тебе не безразличен..

Она побледнела. Даже губы побелели.

– Я не сбегала. Я хотела жить по-другому.

– И тем не менее, ты ушла. Просто собрала вещи и уехала. Даже не попыталась объяснить.

– Потому что ты не слушал! – голос её дрогнул. – Ты хотел запереть меня здесь! В этом доме, в этой жизни, в этой клетке!

– Я хотел семью! Хотел детей!

Вот оно. Слово повисло в воздухе. Тяжёлое, как бетонная плита.

– Я не была готова к детям, – сказала она тихо. Опустила глаза.

– Я тоже, – ответил я. – Но я был готов учиться. Быть отцом, быть мужем, быть... быть с тобой. Несмотря ни на что.

Она отвернулась. Спина прямая, плечи напряжены.

Мы замолчали.

Без сарказма. Без игры. Без попыток сделать вид, что всё нормально.

– Я хотел, чтобы в этом доме был ребёнок, – сказал я. Медленно, чётко. – От тебя. Не абстрактный. Не "когда-нибудь потом", и не от другой женщины. Реальный. Наш. Чтобы я мог держать его на руках. Чтобы ты кормила его грудью. Чтобы мы вместе... – я замолчал, потому что голос сел.

Она медленно повернулась. В глазах блестело. То ли от света ламп, то ли от слёз.

– А я боялась, что если рожу, то так и останусь никем. Просто матерью. Просто женой. Просто женщиной из маленького города, которая могла бы, но не решилась.