До шести вечера.

Естественно...

Почему бы нет? Почему бы жизни не дать мне ровно один день на то, чтобы решить всё?

Я закрыла глаза.

Мечта, наконец, пришла и пришла ровно в тот момент, когда внутри меня уже поселился ребёнок.

Я почти рассмеялась.

Вот она, жизнь. Безжалостная, как бухгалтерия. Точная, как скальпель. Она не спрашивает, готова ли ты выбирать. Она просто ставит перед фактом.

– Мне нужно немного времени, – сказала я.

– Понимаю. Но не затягивайте, пожалуйста. Режиссёр ждёт ответа сегодня.

– Да. Я перезвоню. Спасибо.

Я отключилась.

И долго стояла в ванной, не двигаясь.

На раковине лежали тесты. Два маленьких пластиковых предмета, которые только что перевернули мою жизнь.

На телефоне висел непринятый вызов от Игоря.

На кровати в комнате валялась моя папка с распечатанными сценами, и со стороны всё это выглядело как дурацкий, не слишком талантливо поставленный символизм из плохого кино.

Я вышла из ванной, села на край кровати и уставилась в стену.

Если бы ребёнок был от кого-то другого, я бы, может, и не парилась. Если бы это было неудобно, не вовремя, случайно, без любви, просто "так получилось" – всё было бы проще. Страшнее, жёстче, но проще. Выбор был бы очевиден.

Но это был ребёнок от Егора.

От мужчины, от которого я когда-то сбежала, потому что боялась именно этого: дома, семьи, невозвратности. Того, что однажды придётся выбирать, и выбор этот будет не в пользу сцены.

И теперь жизнь, как последняя сука, поставила передо мной обе мои мечты одновременно.

Сцена или жизнь.

Не в переносном смысле. В прямом.

Выбирай, Алина.

Год в Испании, съёмки, море, солнце, работа, которую ты заслужила.

Или ребёнок. От Егора. Жизнь в его доме. С мыслью, что, может быть, это и есть то самое счастье, про которое все говорят, но никто не может объяснить.

Я хотела эту роль. Боже, как же я её хотела!

Хотела выйти в кадр и понимать, что всё было не зря. Что я не променяла любовь на пустоту. Что у всех этих лет боли, одиночества, бесконечных "нет" был смысл. Что я не просто дура, которая сбежала от мужика в никуда.

И в то же время стоило мне положить ладонь на низ живота, как под сердцем поднималось что-то совсем другое.

Нет только моё, но и Егора.

Сказать ему? Или не сказать?

Оставить его в неведении, уехать, сделать карьеру, а потом, через годы, понять, что я убила не просто возможность, я убила плод нашей любви – единственное, что было настоящего в моей жизни?

Или сказать. Услышать его голос. Понять, хочет ли он этого на самом деле. Готов ли он. Или это были просто слова, красивая фантазия, от которой он сам откажется, когда столкнётся с реальностью?