Тысячу лет он помнил один. Теперь одна будет помнить она.

– Сколько останется? – спросила она.

– Не знаю. Может быть, ничего. – Он попытался улыбнуться, и улыбка вышла кривой. – Есть некоторая ирония в том, что Смерть узнаёт, каково это – терять. Мироздание любит симметрию.

– Тогда слушай меня. – Мира взяла его лицо в ладони. – тысячу лет назад та, другая, наверняка делала то же самое, и пусть он этого уже не помнил, но помнили её руки. – Я буду помнить за нас обоих. Всё, что уходит от тебя, теперь есть у меня. Я перескажу тебе нашу первую жизнь, как пересказывают книги. А то, что начнётся дальше, мы будем помнить вместе. Поровну на двоих.

Он молчал. Потом наклонился и прижался лбом к её лбу, и так они сидели, пока в коридоре не загремела каталка и не раздались шаги.

***

Финис, теперь Мира звала его только так, приходил в больницу каждый день, и с каждым днём Мира замечала перемены, о которых они не говорили вслух. Он стал есть, начал мёрзнуть и даже купил себе перчатки. Соня одолжила ему деньги. Однажды он уснул в кресле у её кровати, просто уснул, по-человечески, приоткрыв рот, и Мира полчаса смотрела на это невозможное зрелище, боясь пошевелиться и потревожить его. Быть может он и спал первый раз в своей жизни. Он терял бессмертие, чувствовал это, понимал не только разумом, но и телом. Но не жаловался ни разу.

В больницу приходил и капитан Рыбаков, и после череды опросов и взятия у них с Соней показаний, уже под выписку Миры, он пришёл ещё один раз, сел на стул для посетителей, покрутил в руках фуражку и сообщил, что «Дело приостановлено. Формулировку зачитывать не буду, она казённая и стыдная. Гражданин, известный как Шаховской, в розыске. По документам его не существует с прошлой недели. Все базы чистые».

– Камеры складского комплекса за ту ночь… – Рыбаков посмотрел на Миру и махнул рукой. – Ну, вы уже догадались. Пустые.

– Мне жаль, что мы доставили вам столько проблем, – искренне сказала Мира.

– Раньше я закрывал дела, где всё сходилось – Рыбаков хмыкнул. – А тут не сходится ничего, кроме одного, что два человека живы, хотя не должны были. Знаете, на пенсии я, пожалуй, буду вспоминать именно это дело. – Он поднялся, надел фуражку и у двери, не оборачиваясь, добавил: – Лейтенанта моего не обижайте там. В смысле, подругу вашу… Тьфу. В общем, вы поняли.

Соня дежурила у палаты Миры через день, если бы позволяла работа оставалась и чаще, но люди продолжали заключать союзы на века и давать друг другу клятвы в вечной любви. А для этого им всем был непременно нужен свадебный организатор, на которого, конечно, никто не мог напасть и держать связанным в холодном ангаре. Да и разве же это оправдание, когда на носу свадьба Юрьевых-Мироновых. Если Соня так не считала, то клиенты и подавно.