– А потом?

– А потом ты тысячу лет не мог смотреть на вечерние огни. Ни в одном городе. Ни в одном веке. – Мира следила за его лицом, не мелькнет ли в глазах хоть тени воспоминаний. Но ничего. – Ты рассказал мне это, чтобы я уснула. И спокойно проспала всю ночь без тревог и снов.

– Красиво, – Финис записал что-то в тетрадку. – Кто из нас это придумал?

– Ты. Оба раза ты.

Он кивнул и продолжил писать, Мира заглянула в тетрадку.

«Огни. Снизу вверх. Придумал я».

Он остановился, многозначительно посмотрел на Миру и вновь склонился над тетрадкой дописав ещё два слова:

«Проверить вечером».

С того дня, где бы они ни оказывались после заката, он поворачивался к окну и смотрел, как загораются городские огни.

***

Однажды вечером, уже в начале марта, Финис пришёл в мастерскую необычайно радостный.

– Мира, я хочу спросить то, что уже спрашивал однажды, тысячу лет назад. Я не помню, какими словами именно, я говорил, чтобы ты согласилась. Но скажу своими, новыми. – Он взял её руки в свои по-человечески тёплые ладони. – Выйдешь за меня? Не за Смерть, за него уже выходили, и я знаю, чем это кончилось. За меня, такого, какой останется, когда я всё до конца потеряю.

– Да, – без раздумий ответила Мира, на сомнения у неё была вся тысяча лет.

Венчаться поехали в Петропавловскую крепость, вдвоём, никому не сказав, в день, который обрушился на город мартовским снегопадом. Вроде бы и масленица прошла и чучело сожгли, но Зима не хотела уходить, словно хотела дождаться чем закончится эта история и мечтала стать свидетельницей на их свадьбе.

У одной из крепостных стен возвышался снежный холмик, и Финис руками расчистил старый зеркальный алтарь, вернее, то, что от него осталось. Расколотый каменный блок едва ли по колено высотой, во мху и лишайнике, с едва различимыми следами орнамента на потрескавшейся грани.

– Это всё, что осталось от дворца, – сказал Финис. – Я помнил дорогу сюда ещё на прошлой неделе, всё как здесь было устроено. А сегодня уже искал по приметам. – Он невесело усмехнулся. – Успели.

Никакого ладана в воздухе не было, пахло сыростью и морозом. Никакой хор не пел, только сиплые голоса случайно забредших в эту часть крепости туристов. Чёрные стены дворца не восстали из небытия, полупрозрачные свидетели не сошлись из тьмы. На свадьбе были лишь руины старого у новой крепостной стены, мокрый тяжёлый мартовский снег, непрошенным гостем, и они двое.

И этого оказалось больше, чем нужно.

Мира достала из кармана два кольца. Она выточила их сама, и прорезала по ободу узор по памяти, которая теперь была только её.