«А ты ещё жаловался, что силы тебе не хватает, — попенял я Захребетнику, когда мы с ним, доставив Кия в огромный особняк Трубецких на Покровке, ехали домой. — Возмущался, что я, отправляясь ужинать с другом, малахириум с собой не беру! А сам шестерых охранников уложил — не пикнул».

«Возмущался, — согласился Захребетник. — Но больше возмущаться не буду. Я просто сам рассую по всем карманам заряженные кубики. Серж, между прочим, тоже собирался не на дуэли драться, а ужинать с другом, но у него целебная настойка почему-то с собой! А уж при твоей удачливости, как показала практика, малахириум надо прихватывать, даже если идёшь в киоск за утренней газетой. Тебе просто повезло, что я перед тем, как колдуна брать, силой запасся впрок. Иначе если не тебя, то Трубецкого уж точно бы пулями изрешетили».

«Ладно, — вздохнул я. — Отныне малахириум всегда буду держать при себе. Обещаю».

* * *

Утро началось с крика золотого петуха, будто специально оравшего громче обычного. Зараза словно компенсировал вчерашнее молчание и мстил мне. Хорошо хоть Захребетник расщедрился и влил в меня бодрости.

На службу я приехал даже раньше положенного и застал в кабинете Ловчинского, сидевшего с кружкой чая над утренней газетой.

— Доброе утро, Володя. Как здоровье?

— Нормально, — махнул он рукой. — Главное, до управления добрался. Пока вчера лежал, Маша меня чуть не залечила. Примочки, соль нюхательная, травы какие-то заваривала. Б-р-р! Даже на службу сегодня бежал с радостью.

— Главное, чтобы она про Щукину не узнала, — улыбнулся я, — а то придётся тебе месяц на больничном лежать.

Не успели мы посмеяться, как появился Колобков и забрал Ловчинского. Сегодня у них опять был запланирован визит в полицию, что-то там всплыло ещё насчёт банды.

Оставшись в одиночестве, я прошёлся по кабинету из угла в угол, раздумывая, чем заняться. Цаплин всё ещё продолжал расчёты, информаторов у меня, в отличие от коллег, не имелось, а у Захребетника идеи, как поймать банду, кончились.

— Чаю, что ли, выпить?

Но побездельничать мне не удалось.

Дверь распахнулась, и на пороге появился сияющий Цаплин. Выглядел он так, будто не в душной лаборатории сутками пропадал, а с курорта вернулся.

— Миша! Я закончил расчёты! — торжественно объявил он, потрясая кипой исписанных листов. — Идёмте, сейчас же увидим, где эти господа изволят скрываться. Это будет триумф аналитической магии!

По дороге в подвал Цаплин принялся читать мне лекцию.

— Сложность метода «коврового» поиска, придуманный Вильгельмом Вунденштейном и усовершенствованный профессором Горемыкиным, — в слишком большом количестве влияющих на него факторов. Вот скажем, мы должны учитывать время года и взаимное положение планет. Но только в том случае, если…