— Беги туда! — приказал я. — Никого не впускай и не выпускай.
А сам, выскочив из автомобиля, бросился в банк.
— Государева Коллегия, — выхватывая удостоверение, рявкнул я повернувшемуся ко мне служащему. — Николай Теодорович Зубов и сопровождающая его дама здесь?
— К управляющему прошли, — пробормотал растерявшийся клерк. И указал кивком на солидную дверь.
Я ворвался в кабинет без стука.
За столом сидел управляющий, а напротив стола, в кресле для посетителей — Николай Теодорович. Шамаханская в своей обычной манере ворковала, стоя над ним.
— Ну вот и всё, дорогой! — донеслась до меня знакомая вкрадчивая, присвистывающая речь. — Теперь осталось только поставить подпись. И все твои деньги, всё, что ты хочешь сберечь для сына и будущих внуков, окажется в самом надёжном хранилище из всех возможных! Минуты не пройдёт, как мы переведём твои средства на безопасный счёт.
— Что-о⁈ — взревел Захребетник.
Он и был-то не в лучшем настроении, а слова «безопасный счёт» взъярили так, что Захребетник буквально вырвал у меня управление.
Он подскочил к Шамаханской и подбросил её к потолку. Она треснулась о него спиной и заголосила как резаная. Поймав мошенницу, Захребетник схватил её за горло.
— Не сметь! — попытался было возразить Николай Теодорович.
Он даже начал приподниматься. Но Захребетник, недолго думая и не выпуская из кулака ворот платья Шамаханской, ударом другого кулака отправил Зубова-старшего в нокаут.
Николай Теодорович плюхнулся обратно в кресло и повалился головой на стол. Обалдевший управляющий побледнел, пригнулся и попытался спрятаться за письменным прибором.
— Ираида Кунц, вы арестованы, — объявил Шамаханской я. Приказал управляющему: — Вызывайте полицию. Я — служащий Государевой Коллегии. А эта женщина — мошенница. У неё в саквояже лежат драгоценности, украденные из дома барона Дальвига, и приворотное средство, которым она вот уже год опаивает господина Зубова.
— Что вы такое говорите? — Шамаханская задёргалась в моих руках. — Не смейте! Я буду жаловаться! Я не знаю никакой Ираиды!
— Ничего, — успокоил я. — Зато семейство барона Дальвига знает её очень хорошо. И предъявить обвинение уж точно не откажется.
Глава 31 Дураки и лопаты
Драгоценности, найденные в саквояже Шамаханской, мы с Норд сверили со списком, который передал Ловчинский. За исключением нескольких перстней и пары серёг, всё было на месте.
— Пропажу обнаружили слишком быстро, Шамаханская не успела продать самое ценное, — объяснил Норд я. — Уехала в глушь, чтобы выждать время, а тут весьма удачно подвернулся под руку Николай Теодорович. Из ингредиентов, которые мы нашли в саквояже, можно приготовить зелье, имеющее накопительный эффект. Действуя в связке с ментальными манипуляциями, оно постепенно привязывает человека к тому, кто им управляет. Лишает собственной воли, приучает доверять манипулятору. После того как мошенница забрала бы деньги Николая Теодоровича, самого его, полагаю, она бы бросила на постоялом дворе где-нибудь подальше отсюда.