Один из ударов Дориана пришёлся точно по лезвию. Меч Эдмунда не выдержал и с хрустом разлетелся на части.

Его ноги скользили по мокрому гравию. В руке он сжимал лишь обломок меча. Он падал на колено, но снова поднимался, гонимый одним лишь отчаянием.

И в какой-то момент он извернулся.

Пока Дориан замахивался для финального удара, Эдмунд метнулся ко мне. Я не успела отскочить, его пальцы сжали моё запястье как в тисках, притянули к себе, и он приставил обломок меча к моему горлу.

— Назад! — хрипло взревел Эдмунд. Его грудь ходила ходуном, изо рта текла кровь. Острый обломок меча впился в мою шею, оставляя тонкую, жгучую царапину. — Еще один шаг, и я перережу ей глотку! Клянусь, я сделаю это!

Он пятился, и его каблуки уже крошили край обрыва. Под ним была только пустота и рев воды.

Дориан замер.

Мир вокруг нас словно сузился. Воздух резко стал густым, пахло озоном и паленым. В золотых глазах Дориана больше не было человека, там плескался чистый, первобытный дракон. Пространство между нами затрещало, и волосы на моих руках встали дыбой от нарастающей магической силы.

— Ты, — голос Дориана был тихим, но он перекрыл даже рев реки, — больше никогда к ней не прикоснешься.

Он не сделал ни одного движения. Просто разжал сжатые в кулак пальцы.

Из его руки ударила ослепительная, слепящая молния фиолетового пламени. Звук был таким, словно раскололось небо. Удар пришелся Эдмунду прямо в грудь.

Его тело выгнулось дугой. Магия прожгла его насквозь. В предсмертном судорожном рефлексе его пальцы разжались. Обломок меча выпал из его руки. Он полетел назад, но его рука случайно задела меня.

Потеряв опору, я сорвалась с мокрого гравия в пустоту.

Ветер ударил в лицо. Бездна раскрылась подо мной.

Но прежде, чем я успела крикнуть, чья-то рука железным хватом сомкнулась на моем запястье. Рывок был таким резким, что плечо хрустнуло. Дориан лежал на самом краю обрыва, одной рукой намертво удерживая меня над пропастью, а другой вцепившись в корни старого дерева, растущего на скале. Его мощные кожаные крылья были расправлены во всю ширь, упираясь в выступы камня и давая ему дополнительную опору.

Мы оба тяжело дышали. Его мышцы напряглись до предела, он медленно, сантиметр за сантиметром, вытягивал меня обратно на твердую землю.

А внизу, под нами, вершился мой суд.

Эдмунд падал, раскинув руки, словно сломанная кукла. В полете он с тошнотворным, хрустящим стуком ударился спиной и головой об острый гранитный выступ. Фонтан крови брызнул на серые камни. Его тело дернулось и, наконец, безжизненно рухнуло в бушующий, седой поток.