Пользуясь абсолютным доверием моего покойного отца, который в последние годы тяжело болел сердцем и физически не мог контролировать финансовые операции, Теоден — этот бесчестный картежник и распутник, беззастенчиво обманывал своего покровителя. Он годами воровал из нашей казны, присваивая огромные суммы.
Но когда злоупотребления вскрылись, и мой разгневанный отец решил с позором изгнать растратчика из дома, Теоден не остановился перед преступлением.
Он хладнокровно убил моего отца, подстроив всё как внезапный сердечный приступ.
Я сидела на коленях в сырой траве, намертво сжимая в объятиях своих плачущих детей, а в моей голове одна за другой всплывали картины нашей семейной гибели.
Теоден убил моего отца. Затем Эдмунд и Алисия убили меня, забрав наследство. Затем они вдвоём убили Геру, которая узнала их тайну.
Вся моя жизнь была построена на лжи. Кровавой лжи людей, которых я считала своей семьёй.
Дикая, первобытная ярость захлестнула меня с головой, выжигая последние остатки жалости.
Валерия умерла. Виктория умерла. На их пепле родилось нечто другое. Существо, ведомое лишь одной целью — уничтожением.
Я чуть отстранила детей, заглядывая в их заплаканные глаза, и заговорила:
— Послушайте меня внимательно. Вытрите слёзы. Больше они вас не тронут. Я обещаю вам. Клянусь своей жизнью, что каждый из них заплатит за то, что совершил. Они захлебнутся собственной кровью. Это наш с вами секрет. Слышите? Наш общий секрет. Ждать осталось совсем недолго.
Дети испуганно, но с внезапно вспыхнувшей надеждой закивали, крепче прижимаясь ко мне.
Ловушка для Эдмунда Кросс-Варна больше не была просто планом.
Теперь это была вендетта.
Глава 22
В клуб я вернулась глубокой ночью, ожидая увидеть в гостиной разъярённого Дориана. Но «Призрачная Дева» спала. Морвен, дожидавшийся меня в холле, лишь тихо развёл руками: генерал ушёл сразу, как только прочитал записку.
В груди на мгновение вспыхнуло острое чувство вины, но оно тут же было поглощено холодным, расчётливым пламенем. Хорошо. Он не здесь. Мне не нужно было тратить силы на то, чтобы оправдываться или сдерживать его ревность. Сейчас во мне говорила не женщина, любившая его, а мать, видевшая слёзы своих детей.
Сегодня Эдмунд так и не вернулся в загородную резиденцию. У него явно случилось что-то важное. Он прислал мне записку, где очень искренне извинялся. Писал о том, что дела не отпустят его до поздней ночи. Но я могу быть у него в гостях столько, сколько захочу.
Именно этим его предложением я и воспользовалась, проведя всё это время с детьми. Это был настоящий подарок, первый за долгое время. Я сидела с ними в саду, слушала их робкие голоса, смотрела, как они играют, и каждый момент был одновременно счастьем и пыткой. Счастьем — потому что они были рядом. Пыткой — потому что я не могла сказать, кто я.