В этот момент мне показалось, что пес заглядывает мне в самую душу, безмолвно и серьезно спрашивая:«Ты действительно готова нарушить этот покой и впустить кого-то в нашу крепость, Лери?» .
Я сделала глубокий, свободный вдох, чувствуя, как прохладный ночной воздух наконец-то остужает мою горящую щеку. Да. Я была готова. Или, по крайней мере, мне отчаянно, до боли в груди хотелось верить, что у меня наконец-то хватит смелости сделать этот шаг. Погладив Пепла на прощание, я зашла в дом и плотно закрыла за собой дверь, унося в мыслях образ мужчины, который подарил нам этот удивительный, теплый день.
Глава 5
Всего через два месяца после той памятной встречи в загородной резиденции я стояла перед ростовым зеркалом в ослепительно белом свадебном платье.
Я смотрела на своё отражение и до сих пор не могла поверить в собственное счастье. Встретить человека настолько достойного, честного, глубокого и ласкового среди всей этой напыщенной, эгоистичной столичной знати казалось мне самым настоящим, невозможным чудом. Внутри меня разливалась безграничная, щемящая благодарность к Теодену.
Наш дорогой управляющий словно чувствовал, кто нужен моей израненной душе, когда знакомил меня с Эдмундом. Он как будто точно знал, какой именно мужчина мне нужен. По-настоящему мой, способный стать нашей защитой и отогреть то, что, как я думала, умерло навсегда.
За эти короткие два месяца дети привязались к нему всей душой. Да и как иначе? Эдмунд совершал невозможное: несмотря на свою загруженность на службе, он умудрялся выкраивать время и приезжал к нам практически каждый день, словно его магнитом тянуло в мою резиденцию. И он никогда не являлся с пустыми руками. Каждый его визит превращался в праздник. Он привозил Марку диковинные книги по тактике, для Клер забавные сладости, или просто устраивал для них маленькие, неожиданные сюрпризы, заставляя замшелые стены нашего замка звенеть от их радостного смеха.
А мне… мне было до слёз, до дрожи важно видеть, что мои дети счастливы. Что они оттаяли и впустили этого удивительного человека в свой хрупкий, закрытый мир, где так долго царила тишина. Ведь для матери нет и никогда не может быть ничего важнее на свете, чем счастье детей. В этот день, глядя на кружево шёлка, я верила, что боги наконец-то улыбнулись нам.
Моя внутренняя броня, которую я так тщательно выстраивала месяцами, трещала по швам с каждым днём всё сильнее. Эдмунд окружал меня такой трепетной заботой и лаской, ловил каждое моё слово с таким откровенным, чистым обожанием, какого я никогда не видела в прежней жизни. И в один из дней моё измученное сердце окончательно сдалось.