Это случилось во время его очередного приезда. Мы гуляли по цветущему саду, как вдруг Эдмунд остановился и плавно опустился передо мной на одно колено прямо на траву. Внутри меня мгновенно взвилась паника. Я ведь прекрасно понимала, что сейчас произойдет, и всё моё существо испуганно сжалось от страха перед переменами. Но его слова заставили этот страх растаять.

— Дорогая Валерия, я понимаю, что, возможно, всё происходит слишком быстро, — тихо произнес он, бережно сжимая мои ладони в своих горячих руках. — Твоя боль от потери еще не затянулась, рана слишком свежа… Но я больше не в силах скрывать очевидное. Я влюблен в тебя. Давно, с самой первой секунды нашей встречи. Ты… — он вдруг запнулся, и я отчетливо увидела, как у этого великого воина судорожно дернулся кадык, словно от волнения в горле встал ком. — Ты стала для меня всем. Моим смыслом. Ты и твои дети — это всё, что мне нужно. Ты выйдешь за меня?

Я смотрела в его янтарные глаза и видела в них самый настоящий, неприкрытый страх. Страх услышать отказ. Мужчина, который на войне в одиночку стирал в порошок сильнейших магов Арканума, сейчас буквально дрожал передо мной, ожидая моего приговора.

И в этот миг я решилась. Решилась наконец-то дать себе второй шанс. Разве я не имела права на это выстраданное счастье? Я так долго жила в трауре, я так отчаянно нуждалась в тепле. Хватит оглядываться на кладбище прошлого, теперь я буду смотреть только вперед. Вперед, навстречу своей весне.

— Да, — выдохнула я, чувствуя, как с души падает последний камень. — Да, Эдмунд.

…

Свадьба была скромной, как и полагалось по этикету для вдовы, но Эдмунд умудрился превратить этот день в настоящую сказку. Он сам настоял на том, чтобы мы обвенчались в маленькой, уединенной родовой часовне, подальше от завистливых глаз и ядовитых пересудов столичной знати. Он словно укрыл меня от всего мира.

Когда в присутствии Теодена и Алисии мы сели за резной стол, чтобы скрепить наш союз, Эдмунд совершил поступок, который окончательно разрушил во мне последние крупицы подсознательного страха. Он даже не взглянул на бумаги, подробно описывающие моё колоссальное приданое и огромное состояние, оставшееся после гибели Каэласа. Когда королевский нотариус открыл рот, чтобы зачитать пункты о землях, замках и золотых приисках, генерал мягко, но непреклонно остановил его движением руки.

— Мне не нужны твои земли и золото, Лери, — тихо, с такой обезоруживающей, интимной нежностью шепнул он мне на самое ухо, что у меня перехватило дыхание.

Обдав мою щеку горячим дыханием, он уверенно перехватил перо и поставил свою размашистую, размашистую подпись под магическим документом, даже не глядя в текст.