— Как бывшему воспитаннику дома Захаровых, я дам тебе последний шанс. Хоть ты его и не заслуживаешь. Пойдёшь в армию пехотинцем, и кровью искупишь свою вину.

Для меня эта сцена не была удивительной. Я уже был виновен в его глазах ещё до суда. Может быть, я был виновен, когда родился Николай. А может быть — сразу после того, как родители этого тела погибли во время ритуала.

Я глубоко вдохнул и сказал:

— Тогда полагаю, мне положено последнее слово.

Аркадий Иванович удивлённо вскинул бровь, но кивнул.

Я сделал ещё один шаг вперёд и услышал за спиной лязг металла. Но Аркадий Иванович поднял ладонь перед собой, то ли мне, то ли стражникам.

Я не видел смысла ничего доказывать. Только собирался взять своё. Один из секретов, хранящихся в усадьбе Захаровых.

— Сегодня — день моего рождения и совершеннолетия. День, когда кровь Темниковых должна коснуться Родового алтаря. Я требую своё право.

Аркадий Иванович дёрнулся, как от удара молнии.

— Ты осмеливаешься требовать?

— Да, — холодно отчеканил я. — По закону. По крови. По праву рождения.

Аркадий Иванович встал и шагнул мне навстречу. Маска спокойствия разлетелась на тысячу кусочков. Его лицо покраснело, глаза загорелись.

— Ты — неблагодарный ублюдок! Мы тебя приютили! Дали тебе шанс! И как ты оплатил нам⁈

Я не отступил. Ни один мускул не дрогнул на моём лице. Я встретил разразившийся шторм лицом к лицу.

В зале повисло молчание. Несколько слуг, присутствующих здесь, побледнели и отшатнулись. Вряд ли они часто видели хозяина таким. Елена обречённо опустила голову.

Аркадий Иванович раздражённо махнул рукой.

— Пусть так. Твой кусок камня в подвале. Коснись, раз уж желаешь. А потом в цепи. Или, если чёрный дар в тебе чудом пробудится — на имперскую плаху.

На меня не стали надевать цепей. Аркадий Иванович несмотря на явное раздражение, постоянно переходящее в злость, взялся проводить меня к алтарю. Меня окружила стража, и мы спустились в подвал по тесной сырой лестнице, пропахшей плесенью и ржавчиной.

Я аккуратно шагал по скользким ступеням. Аркадий шёл впереди, молча. Я лишь слышал эхо его шагов. Наконец внизу показалась дверь — тяжёлая, железная и зачарованная. Он едва слышно произнёс слова, дверь засветилась бирюзовым и открылась. Аркадий Иванович отступил в сторону.

— Касайся своего «алтаря», — выдохнул он.

Я сделал шаг внутрь. Это была небольшая комната, почти пустая. Только в самом центре был обломок — каменная глыба в трещинах, сколах и грязи. Вокруг неё я видел лишь едва светящиеся руны. Вот и всё, что осталось от рода Темниковых.

— Не тяни, — требовательно произнёс Аркадий Иванович.