Я сделал шаг, потом ещё и встал перед камнем. Со стороны он мог не выглядеть особенным. Честно говоря, даже для меня он оказался рухлядью, забвением. Но я протянул руку. Моя ладонь тут же вспотела, а кончики пальцев задрожали. Я прикоснулся к холодному камню, который тут же потеплел. Пальцы укололо и по ним словно пробежал разряд молнии.

В миг всё исчезло — подвал, камень, люди. Остался только я и голоса. Видения. Я стоял в снегу. Слева гремела битва, справа возвышался огромный замок — дом. Я чувствовал запах гари и магии в воздухе и сжимал в руках знамя. Знамя, почерневшее от времени. Знамя, полыхающее без огня. Горящее аурой. Чёрной. Моей.

Я услышал голос:

— Род признаёт тебя, последний.

Что-то коснулось моего лба. Тёплое и нежное, как поцелуй матери. Я вдохнул и почувствовал, как вся сила, оставшаяся в куске алтаря, тянется ко мне. Её было немного — одна капля. Последняя капля.

Мир вздрогнул. Алтарь дёрнулся, будто пытался ожить. И передал мне силу. Я был оценен и признан достойным.

В этот момент меня вывернуло. Грудь сдавило, а сердце ухнуло куда-то вниз. Всё вокруг почернело, и я видел лишь две чёрные искры. Они пульсировали и жили, как глаза в темноте. Мои глаза.

Очнулся я уже на каменном полу.

— Сдох, что ли? — раздался неуверенный голос стражника.

Я медленно поднялся. Мир перед глазами плыл. Я повернулся и зашагал к выходу.

— И всё? — удивлённо произнёс Аркадий Иванович. — Ради этой пыли мы спускались в подвал?

Но я его не слушал. Я шёл и даже что-то отвечал, толком не отдавая себе отчёта. Смог прийти в себя только на кровати в своей комнате, когда дверь захлопнулась, и я остался один.

Я прикрыл глаза. Я точно видел искры — чёрные, как моя аура. Я пытался призвать их и… ничего не вышло. Лишь к горлу подступила тошнота.

— Твою мать, — сквозь зубы процедил я.

Проклятое тело! Оно не было готово к тому, что дал род. Да, я не был слаб физически, но этого было мало. Слишком мало. Всё тело ломило. Вот только я всё равно был спокоен, удивительно спокоен. Пусть сейчас мне было тяжело, но сердце моё пело. Алтарь отозвался. А значит я мог вернуть былую силу, даже если мне придётся перековать мое новое тело с нуля.

Не знаю как и почему кусок алтаря оказался у Захаровых, да и мне сейчас это было не важно. Об этом я подумаю позже. Главное, что я больше не был пустым. Закрывая глаза, я всё ещё видел две горящих искры — такие красивые и такие чёрные.

Моё наказание затянулось. Два дня я провёл под домашним арестом в своей комнате. Сюда приносили еду два раза в день. Я мог читать книги, разминался, но у дверей постоянно стояла стража, как и под окнами.