— Чёрный Ручей? — спросил Олаф, его голос прозвучал низко и озадаченно. — Ты уверен?

— Я видел свиток своими глазами, — ответил я. — Правда, большая часть была замазана.

— Это будет не испытание, а приговор, — медленно выдохнул Олаф, его единственная рука сжалась в кулак.

Мы вышли на главную улицу, и разговор медленно затих. Ярмут встретил нас гомоном голосов, запахом жареного мяса и теплом печей и деревянных стен. Первой точкой стал знакомый Олафу меняла.

Человек, лавка которого ютилась в тени городской стены, с лицом, покрытым шрамами от болезней, молча принял трофеи и даже не стал торговаться. Он отсчитал звонкие серебряники и сунул их в мешочек.

— Прилично, — я взвесил его на руке.

Меняла бросил быстрый, пугливый взгляд на Олафа.

— Обижаешь, — прохрипел он.

Мы вышли на улицу, и Олаф спросил:

— Что у тебя за испытание?

— Разобраться в споре купцов.

Однорукий кивнул, и мы принялись пробираться сквозь толпу к лавке аптекаря.

— Отряд собрал?

— Да, — кивнул я.

У аптекаря торговался в основном я, тщательно изучая состав, срок годности и консистенцию зелий, ядов и мазей. Я купил две дюжины флаконов разных цветов и концентраций. К ним добавились антидоты от распространённых ядов, порошок, останавливающий кровь, и несколько противных, горьких, но усиливающих растворов из кореньев. Это была закупка не для дипломатической миссии, а набор для выживания в боевых условиях.

— Ты что, на войну собрался? — удивился Олаф.

— После второго испытания, — тихо произнёс я, — я хочу взглянуть на Чёрный Ручей.

Олаф лишь немного помолчал, а потом уважительно кивнул.

Мы зашли к оружейнику, где я купил второй клинок. У трофеев бандитов, к сожалению, сталь была совсем дурной.

Последним пунктом стал базар, где я набрал припасов: сушёное мясо, сухари, орехи и сушёные ягоды.

На базаре Олаф оставил меня одного и удалился по своим делам. Когда я вернулся в орден, то упаковал всё в плотный вещевой мешок и поясные сумки.

Моя подготовка была завершена. Громова в комнате не было. Он либо был занят, либо отправился на испытание в ночь пораньше.

Мне же после бессонной прошлой ночи и дня в делах точно требовался отдых.

Утро следующего дня было прохладным и немного туманным. У главных ворот цитадели уже вовсю кипела жизнь. Несколько отрядов подмастерьев грузили поклажу на лошадей, проверяли снаряжение и громко выясняли отношения.

Я первым из всего отряда стоял у ворот, рядом переминался с ноги на ногу верный гнедой конь. Всё было собрано и готово. Иван приехал на простой лошадке, его лицо сияло готовностью к приключениям. На руках были надеты верные наручи, а за спиной красовался круглый деревянный щит. Похоже, что случай с Соловьёвым заставил его задуматься. Ярослава подъехала позже, всё в той же изысканной броне. Она выглядела немного уставшей и отстранённой.