— Справлюсь, — уверенно сказал я.

Впереди на фоне исполинских синих гор показалась наша цель. Сначала это была просто тёмная полоса на горизонте, но с каждым шагом она росла и обрастала деталями.

От вида гор и Ярмута у меня аж перехватило дыхание.

— Ну что ж, — усмехнулся я. — Пора посмотреть, что скрывается за стенами.

Олаф не ответил. Лишь кивнул, поправил плащ и ускорил шаг своей лошади. Его взгляд был прикован к приближающимся воротам.

На подъезде к стенам мы начали тонуть в хаосе. Люди суетились, проверяя груз, отчего подводы скрипели, а голоса сливались в единый гул. Воздух гудел от энергии сотен людей, одержимых одним желанием — попасть в город. Мы влились в бесконечную реку, медленно текущую к высоким, окованным железом воротам.

Здесь, вплотную, стены казались ещё выше и неприступнее. А ещё появились дружинники в протёртых, но прочных кольчугах с гербом в виде корней дерева на наплечниках.

— Княжеские, — подсказал Олаф.

Они грубо расталкивали толпу, создавая подобие очереди. Командовал всем здоровенный детина с багровым от крика лицом и седыми усами. У него на наплечнике был знак медведя.

— Не толпиться, кому говорю! — рёв старшего по воротам перекрывал общий шум. — По одному, не спешить!

Вскоре подошла наша очередь, и я столкнулся с оценивающим внимательным взглядом. Детина на воротах окинул меня с ног до головы, задержался на добротном клинке, а потом перевёл взгляд на Олафа.

— Ого, — сипло прохрипел он. — Какие птички пожаловали.

Детина с интересом глядел на пустой рукав Олафа. Двое дружинников за его спиной хмыкнули.

Я не стал ничего говорить, только медленно, с преувеличенной скукой в глазах, осмотрел сержанта с головы до ног, будто разглядывал грязь на сапоге.

— Пропуск! — рявкнул сержант, сбитый с толку такой реакцией.

Я медленно, не сводя с него взгляда, достал из-за пазухи приглашение и протянул его. Детина принял бумагу, пробежался по ней глазами.

— Печать вроде цела, — пробурчал он, а затем вторично окинул нас взглядом. — На смотр, значит… Ладно, проезжай.

Он вернул мне приглашение. Я пришпорил коня, а следом за мной и Олаф. Вот только, когда Олаф поравнялся со стражником, тот остановил его.

— Куда? — хищно оскалился он. — Приглашение было на одного.

Двое дружинников преградили путь. Они как бы невзначай положили руки на эфесы клинков.

— Надо же, — усмехнулся я. — Какое недоразумение.

Стражник был доволен собой, он скалился и щурился.

— Не задерживайте, у нас в городе и так народу столько, что не продохнуть.

Я глянул на преградивших путь стражников, а затем на детину, руководящего ими. Власть не меняет человека, лишь подчёркивает то, что было в нём всегда. Впрочем, я не собирался драться со стражниками — это была просто глупость.