Я вывернулся и отскочил на два шага назад.

С каждым моим уклонением и рывком мы всё ближе и ближе приближались к рубящимся с бандитами Ярославе, Ивану и Соловьёву. Они пока справлялись.

Соловьёв посылал перед собой стрелу за стрелой и даже чаще попадал, чем мазал. Иван стоял на передовой и прикрывал и Ярославу, и Соловьёва. Рыжая же, пусть и более вяло, но совершала выпады вперёд, разя противников.

— Хватит вертеться, червяк! — проревел атаман, и его аура сгустилась вокруг кулака.

А вот это было плохо.

Сгусток прессованной энергии размером с кулак сорвался с руки медного ратника и полетел мне прямо в грудь. Уворачиваться было нельзя — за моей спиной была ни в чём не повинная изба, её просто разнесёт. Времени на подумать тоже не было.

Я схватил первое, что попалось под руку.

— Ты че⁈ — раздался пьяный возглас одуревшего от вещуна бандита.

Но я просто рванул его на себя и прикрылся бандитом как щитом. Медный кулак попал точно в цель. Раздался даже не крик, а короткий влажный хлопок. Бандита переломало так сильно, что в руки мне ударила отдача, пальцы онемели.

Я пнул тело бандита вперёд, и атаман отвлёкся, чтобы разрубить его. Медная аура блеснула. В этот миг, когда атаман замер перед ударом, я оттолкнулся от земли и кувыркнулся вперёд.

Аура внутри меня заставила тело двигаться намного быстрее. Я, как пружина, распрямился и вогнал лезвие в щель между стальным забралом шлема и наплечником кольчуги. Прямо в тот момент, когда медная аура атамана моргнула.

Клинок вошёл неглубоко. Медная аура обожгла пальцы, но было уже поздно.

Атаман замер. Его безумные глаза округлились от непонимания. Он попытался сделать вдох, но вместо этого из горла вырвался лишь хрип и багровый пузырь. Он пошатнулся, могучие ноги подкосились, и тело, закованное в доспех, рухнуло на землю с тяжёлым металлическим лязгом. Я успел выдернуть клинок. Медное сияние начало угасать.

Я стоял над поверженным ратником и тяжело дышал. Лёгкие горели, чёрный огонь метался в крови и искал выхода.

С падением атамана что-то надломилось в бандитах. Пьяная ярость сменилась животным страхом. Увидев, что их неукротимый предводитель повержен, оставшиеся в живых ублюдки замерли на мгновение, а затем просто бросились врассыпную.

Они бежали, не разбирая дороги, спотыкались о тела своих соратников и исчезали в тёмных проулках между избами.

Иван дёрнулся вперёд, намереваясь преследовать их.

— Отставить! — громко прорычал я.

Бой и так вышел слишком тяжелым, и мы все были сильно вымотаны, чтобы догонять сбежавших крыс. Их осталось едва ли полдесятка, может, чуть больше. Ночная погоня того не стоила.