Но в какой-то момент, когда несколько паучьих лап уже подкосились, а тело твари почернело от ожогов, Кан, в очередной раз отскочив, зацепился ногой за камень и рухнул на землю. Тварь истошно взвыла и рванулась к нему. Паучья лапа проткнула плечо, но боли Кан не почувствовал, лишь сжал до белых костяшек второй рукой древко, выставив его перед своей шеей.

Тварь выла и щёлкала пастью над печатью; на мгновение в глазах мелькнула тень разума, и зубы вдруг сомкнулись на окровавленной руке, выдирая вместе с одеждой и бронёй кусок мяса. А затем тварь вдруг затихла, и в лицо Кану ударил солнечный свет, выжегший её насквозь – всё это время, одуревшая от голода и добычи, она стояла прямо под солнечным лучом, не в силах остановиться и отпустить добычу.

Туша медленно завалилась на Кана, и тот, хрипя, с трудом сбросил её с себя. Пошатываясь, Кан пошёл к зеркалам, ещё работающей рукой поворачивая их в сторону почти трупа, пока тварь не успела подняться при помощи одной Бездне известной силы.

Капала кровь. Тошнотворно пахло палёным мясом и шерстью. Кан перевязывал рану, не сводя взгляда с тела, пока солнечные лучи окончательно не выжгли голову и туловище. Левой рукой Кан шевелил с трудом.

– Так… Теперь вы.

Он потом осознает, что произошло. А пока его подташнивало, но все мысли были сосредоточены на том, как выжить, то есть как закончить начатое. Кан устало посмотрел на два боковых прохода. Твари оттуда никуда не делись. Эти, похоже, ещё не настолько отупели от голода, чтобы броситься за кровью на верную смерть. Значит, надо просто переставить зеркала и направить свет на них. Ничего сложного.

Когда Кан закончил, шок стал медленно отступать, а вместе с этим возвращалась боль. Только сейчас он задумался о том, что лицо первого демона – этой девушки, которая пыталась его сожрать, – до боли напоминало чуть повзрослевшую Сюин.

Бред. Прокляты только отец… и мать. И этого не исправить. Это не болезнь, это не вылечить, они закончат такими же существами в Бездне. Наверное, у этой девушки была семья. Да и человеком она могла быть неплохим. Или ужасным. Неважно. Кан отгонял от себя дурные мысли о том, что, возможно, когда-нибудь, после такого же Ночного шествия, он увидит переплавленные и искорёженные тела своих родителей, которые забудут себя, забудут своих детей и так же потянутся когтями, чтобы сожрать всё живое на своём пути. Кан сможет поступить так же? Даже зная о том, что ничего не осталось под этой оболочкой? Странно, что Небо допускает подобное.

* * *

– Возвращается! Смотрите, вернулся! – Несколько солдат с любопытством подались вперёд, заметив в полумраке фигуру Кана, но Сяо, присмотревшись внимательнее, тут же скомандовал – и Кана подхватили под руки.