Судя по шороху сзади, провокация удалась.

Вообще, Николаю думалось, что его ударят ножом, но ошибся. Пьянчуга решил ударить демобилизованного солдата по голове кирпичом. Точнее, по шапке. Дурак. Ножом бы было вернее. А так Стрельников попросту отшагнул в сторону и аккуратно «помог» бедолаге брякнуться мордой в грязь. А когда тот поднялся на четвереньки и закрутил ошалело башкой, погрозил ему пальцем:

— Не безобразничай. А не то уши на задницу натяну. Уразумел?

Пьянчуга несколько раз хлопнул зенками, видимо, соображая, как его угораздило так опростоволоситься, а затем резво, как спринтер, с низкого старта, рванул куда-то в кусты, пусть по осени и безлистные, зато росли они в этом месте аж до самой воды, и никакой нормальный туда без веских причин не полез бы.

Когда треск ломаемых зарослей стих, Николай вернулся к сараям.

Сбежавший алкаш его не интересовал. Его интересовал другой. Тот, что сидел на корточках у подгнившей деревянной стены и, прижав пальцы к вискам, раскачивался из стороны в сторону. Одетый в рваную куртку-тужурку, грязные кирзовые сапоги, с нечёсаными волосами, без шапки…

— Витька! Ты? — Николай остановился в шаге от второго пьянчуги и помахал у него рукой перед носом. — Ты меня слышишь? Нет?

Тот медленно поднял голову, посмотрел мутным взглядом на наклонившегося к нему военного.

— Стрельник?.. Откуда ты… взялся? — он попытался ткнуть в Николая пальцем и чуть не упал.

Помогать ему старший сержант не стал. Но и отступать в сторону тоже.

— Выпить есть? — хрипло продолжил Витька.

Николай помотал головой.

— Нет. А если б и было, с тобою не пил бы.

— Брезгуешь? — хлюпнул носом старый знакомый.

— Брезгую, — легко согласился Стрельников.

— Все мной теперича… брезгуют. Морды воротят. Пьянь, говорят, подзаборная. И даже руку не подают… твари. Волки́ позорные! — Витька попробовал сплюнуть и снова чуть было не завалился носом в птичий помёт. — Чё тебе надо, Стрельник? Чего ты припёрся сюда? Морали читать?

— Чего мне надо? Да, собственно, ничего, — пожал Николай плечами. — Я просто смотрю на тебя и думаю, куда делся тот Витька Леший, что был моим другом? Нет его здесь. Не вижу.

— Не видишь? Тогда чё стоишь? Есть выпить, давай. А нет, так вали, куда шёл.

Давний, ещё со школы, приятель, пусть и с трудом, но поднялся и вяло махнул рукой в направлении бывшей церкви.

— Я-то уйду, мне нетрудно, — Николай усмехнулся, сунул руку за пазуху и достал портсигар. В нём ещё кое-что оставалось, но курить… нет, курить не хотелось. Совсем не хотелось. Ещё с прошлой жизни. Точнее, с будущей. В будущей жизни Николай Иванович завязал с этим дело в 96-м после первой чеченской. А сейчас понимал: бросать надо было раньше, значительно раньше.