— Ты обещаешь? Вот так вот с бухты-барахты? — скепсиса в голосе мастера не заметил бы только ленивый.

— Не с бухты-барахты, а как коммунист коммунисту, — твёрдо ответил Стрельников.

— Ну, дай-то бог, дай-то бог, — совершенно не по-пролетарски пробормотал Георгий Гурамович…

Знакомиться с остальными обитателями стройплощадки Николай отправился сразу после беседы с мастером. Первый из них был собачьего рода. Пёс по кличке Дато́ (по-грузински медведь) внешне и, правда, напоминал небольшого медведя. Совсем небольшого — сантиметров сорок в длину и почти столько же в ширину, с лобастой башкой и мохнатыми, очень мохнатыми лапами. Прямо какой-то шерстяной шарик с клыками. И гавкал достаточно грозно. А рычал так вообще — если не видеть вживую, можно и медвежью болезнь заработать.

Дато сидел на цепи у собственной будки, рядом с воротами.

Когда Николай входил на площадку, пёс лишь дежурно гавкнул, но бросаться на гостя не стал. Видимо, сразу почуял, что «этот из наших», начнёшь на такого пасть раззевать, могут и без обеда оставить.

Сейчас, после куска краковской колбасы (натуральной, приобретённой с утра в коопторге), он позволил себя погладить и даже помахал бригадиру хвостом. Правда, добавки не получил, поэтому, грустно зевнув, убрался обратно в будку.

Двое других находящихся на объекте помимо Дато и Геладзе такой привилегией — игнорировать бригадира — не обладали. Обоих, электрика Сашку Запятного и техрабочего Мишку Шестакова, отвечающего на объекте за подъёмные механизмы, Стрельников обнаружил в каптёрке в подвале.

В каптёрке было тепло. В углу стояла буржуйка, труба от неё выходила наружу через окошко в цоколе.

— Привет честно́й компании, — поздоровался Николай, входя в помещение.

Густой запах пота и старых портянок щемил глаза, но эта проблема для стройки (как, впрочем, для большинства тех мест, где собирались одни мужики) являлась привычной и решалась достаточно просто — регулярным проветриванием и уборкой.

— Да-а-а… сральник у вас тут знатный, — поморщился бывший старший сержант. — Вы в армии хоть служили?

— А ты кто такой, чтобы спра… — начал было приподниматься с лежанки один из «аборигенов», но Стрельников остановил его взмахом руки:

— Лежи, драгоценный. Лежи. Умаялся ведь, поди. Весь день на ногах, в делах и заботах. А тут кто-то — бац! — отдыхать культурно мешает. Ах, да! Я ж ещё не представился. Стрельников Николай Иванович. Ваш новый, так сказать… бригадир. Ну, да не буду мешать. Отдыхайте, товарищи. Отдыхайте. Пролетарскую революцию как раз для того и делали, чтобы рабочий класс побольше отдыхал и поменьше работал, а трудиться за них прослойка должна, интеллигенция всякая, мастера, инженеры, прорабы. Пойду, кстати, звякну в контору, доложу Поликарпову: на этом объекте электрики и механики свою работу закончили, обоих можно вот прямо сейчас на желдоруправление отправлять. Он сегодня как раз таки сетовал: людей не хватает, у них там канализацию на магистрали прорвало, вторые сутки из котлована вычерпывают. Так что готовьтесь. Работы там каждому — хоть залейся. Ну, а я всё. Побежал. Бывайте.