– И что же?

Я уже представила, как мы вместе склоняемся над лиловыми цветами аконита, над черным корнем моли. Я избавлю ее от грязного прошлого.

– Ты колдунья. Ты обладаешь безграничной силой. И только перед самой собой в ответе.

– Понятно, – сказала Медея. – Как ты? Жалкая изгнанница, от которой разит одиночеством? Что, – продолжила она, увидев мое ошеломленное лицо, – думала, окружив себя свиньями да кошками, сможешь кого-то обмануть? Ты и дня со мной не знакома, а уже из кожи вон лезешь, лишь бы меня удержать. Говоришь, что хочешь мне помочь, а кому помогаешь на самом деле? “Ах, племянница, дражайшая племянница! Мы станем лучшими подругами и будем вместе колдовать. Ты останешься при мне и заполнишь мою бездетную жизнь”. – Она скривила губы. – Нет, я не собираюсь заживо похоронить себя здесь.

Беспокойство. В эти дни мной владело лишь беспокойство и легкая грусть. Но Медея сорвала с меня все покровы, и я увидела себя ее глазами: злая, всеми забытая старуха, паучиха, замыслившая высосать ее жизнь.

Вспыхнув, я встала, чтобы дать ей отпор.

– Все лучше, чем выйти замуж за Ясона. Ты слепа, если не видишь, какая он хрупкая соломинка. Он уже от тебя вздрагивает. А вы женаты сколько, три дня? Что же он станет делать через год? Самолюбие движет им, а ты стала лишь средством достижения цели. В Иолке ты целиком будешь зависеть от его благосклонности. А как думаешь, долго она продлится, если его соотечественники примутся кричать, что убийство твоего брата навлечет проклятие на их страну?

Руки ее сжались в кулаки.

– Никто не узнает о смерти брата. Я взяла с команды клятву, они будут молчать.

– Такое не утаишь. Не будь ты ребенком, знала бы это. Отойди подальше – и моряки начнут распускать слухи. За день об этом узнает все царство, твоего дрожащего Ясона станут трясти, пока он не уступит. “Великий царь, не по твоей вине мальчик погиб. Это все она, преступница, чужестранная колдунья. Родича разрубила на куски, так какие еще сотворит злодейства, а может, уже творит? Выгони ее, очисти нашу землю и возьми себе жену получше”.

– Ясон ни за что не станет слушать такую клевету! Я раздобыла ему руно! Он любит меня!

Она застыла на месте, негодующая, яркая, дерзкая. Все мои попытки что-то втолковывать делали ее лишь тверже. Именно такой я, наверное, казалась бабке, когда она сказала мне:это не одно и то же .

– Медея, послушай. Ты молода, а Иолк состарит тебя. Ты не найдешь там защиты.

– Каждый день меня старит. Это у тебя много времени, а я свое тратить не могу. Что до защиты, она мне не нужна. Это лишь новые оковы. Пусть нападут, если посмеют. Ясона я им ни за что не отдам. У меня есть дар, и я им воспользуюсь.