Медея встала, платье ее синело, как гребнистая волна.

– Отец все еще преследует нас. Нам нужно отплыть прямо сейчас и скорее попасть в Иолк. Войскам Иолка даже отец не сможет противостоять, ведь на их стороне сражается богиня Гера. Ему придется отступить. А после Ясон станет царем, и я буду царствовать вместе с ним.

Лицо Медеи пылало. Произнося каждое слово, она словно закладывала камень в фундамент собственного будущего. И все же впервые напомнила мне существо, которое отчаянно цепляется за край обрыва, а коготки уже соскальзывают. Она была молода – моложе Главка в тот день, когда я с ним познакомилась.

Я посмотрела на одурманенного Ясона, спавшего, приоткрыв рот.

– Ты уверена в его расположении?

– Намекаешь, что он меня не любит?

Тон ее тут же сделался резким.

– Он еще наполовину ребенок, к тому же смертный всецело. Ему не понять ни истории твоей, ни чародейства.

– Ему и не нужно ничего понимать. Теперь мы женаты, я рожу ему наследников, и он забудет все это как горячечный бред. Я стану хорошей женой, и мы будем процветать.

Я коснулась ее руки. Кожа Медеи была прохладной, словно она долго гуляла на ветру.

– Племянница, боюсь, ты не все себе ясно представляешь. В Иолке тебя могут встретить совсем не так, как ты вообразила.

Она отдернула руку, нахмурилась:

– Что ты хочешь сказать? Почему это? Я царевна и достойна Ясона.

– Ты чужестранка.

Внезапно я увидела это, отчетливо, будто на картине. Вздорные аристократы ждут, когда Ясон вернется домой, и каждый хочет перехитрить остальных и выдать свою дочь за новоиспеченного героя, чтобы присвоить часть его славы. Но насчет Медеи они будут единодушны.

– Тебя там невзлюбят. Хуже того, станут подозревать, ведь ты дочь чародея, да и сама колдунья. Ты нигде не бывала, кроме Колхиды, и не знаешь, как смертные боятсяфармакеи . Они только и станут думать, как бы тебе навредить. Не посмотрят, что ты помогла Ясону. Предпочтут забыть об этом, а то и используют против тебя – как доказательство твоей противоестественности.

Она смотрела на меня в упор, но я не умолкала. Слова выскакивали сами, а выскочив – вспыхивали.

– Ты не найдешь там ни покоя, ни убежища. И все же ты можешь освободиться от отца. Я не в силах отменить совершенных им жестокостей, но в силах сделать так, чтобы они не преследовали тебя больше. Твой отец сказал однажды: колдовству нельзя научить. Он ошибался. Он скрывал свои знания от тебя, но я передам тебе все, что знаю. И когда он придет, мы вместе его прогоним.

Она долго молчала.

– А как же Ясон?

– Пусть будет героем. А ты – нечто иное.