Я вспомнила роды, едва меня не убившие. Представила, как подобное длится без конца, и ни лекарств от этого нет, ни мазей, ни облегчения.

– Моему брату ты то же предложил?

Я всем предлагаю одно. Он отказался. Все отказываются.

Это знание словно бы немного придало мне сил.

– Какие еще условия?

Когда не будешь больше нуждаться в его силе, брось мой хвост в воду, чтобы он вернулся ко мне.

– Это все? Клянешься?

Хочешь обязать меня, дитя?

– Хочу знать, что ты выполнишь уговор.

Выполню.

Нас омывали течения. Если я это сделаю, Телегон будет жить. Остальное значения не имело.

– Я готова. Бей.

Нет. Ты сама должна притронуться к яду.

Вода присасывалась ко мне. Темнота умаляла отвагу. Кололся песок, смешанный с обломками костей. Всё умиравшее в море в конце концов оседало здесь. Кожа моя вздыбилась и зудела, будто бы вот-вот и оторвется от меня совсем. Боги не ведают пощады, я всегда это знала. Я заставила себя шагнуть вперед. Что-то придавило ногу. Ребра скелета. Я высвободилась. Если остановлюсь, пошевелиться уже не смогу.

Я подошла к тому месту, где хвост смыкался с серым телом. Плоть повыше хвоста казалась болезненно мягкой, словно нечто загнившее. Шип еле слышно скреб по дну. Зубчатый, как пила, он был совсем близко, я чуяла запах скрытой в нем мощи, густой, тошнотворно-сладкий. Смогу ли я, отравленная, выбраться из глубины? Или останусь лежать здесь, сжимая хвост в руке, пока мой сын гибнет в верхнем мире?

Не тяни, говорила я себе. Но не могла сдвинуться с места. Тело мое, повинуясь простейшему здравому смыслу, противилось саморазрушению. Ноги изготовились бежать, выкарабкиваться отсюда на безопасную сушу. То же происходило с Ээтом и остальными, являвшимися сюда, чтобы завладеть силой Тригона.

Меня окружал лишь мрак и темные течения. Я поместила перед глазами светлое лицо Телегона. И протянула руку.

Рука прошла сквозь воду, ничего не коснувшись. Тригон вновь плавал передо мной, бесстрастно глядя мне в глаза.

Всё на этом.

Рассудок мой был темен, как та вода. Мы будто переместились во времени.

– Не понимаю.

Ты готова была притронуться к яду. И довольно.

Безумие какое-то.

– Но как же?..

Я стар, как этот мир, и ставлю условия, угодные мне. Ты первая выполнила их.

Он поднялся с песчаного дна. Обмахнул крылом мою голову, а когда остановился, то место, где хвост его смыкался с телом, вновь оказалось передо мной.

Режь. Начинай над хвостом, чтобы яд не вытек.

Он говорил спокойно, словно фрукт предлагал нарезать. Мне было дурно, голова еще кружилась. Я смотрела на это тело, нежное, как изнанка запястья, без единой отметины. Вонзить в него нож казалось невообразимым – будто в горло младенца.