Я бежала вниз сквозь перелески и голые заросли терновника. Грудь теснили разом и радость, и страх. Он вернулся. Он вернулся слишком быстро. Должно быть, случилось непоправимое. Он погиб. Его подменили.

Мы столкнулись в лавровой роще. Я схватила его, прижала к себе, уткнулась лицом в его плечо. Он пах солью и как будто раздался в плечах. Я вцепилась в него, от облегчения лишившись сил.

– Ты вернулся уже.

Он не ответил. Я подняла голову, вгляделась в его лицо. Измученное после бессонной ночи и в синяках. Исполненное скорби. Меня охватила тревога.

– Что такое? В чем дело?

– Мама, я должен сказать тебе…

Голос Телегона прерывался. Арктурос жалась к его колену, но он ее не погладил. Тело его было жестко и холодно. И мое холодело тоже.

– Говори.

Но Телегон растерялся. Столько историй за свою жизнь насочинял, но эта засела в нем, как в породе металл. Я взяла его за руку:

– Я помогу, что бы ни было.

– Нет! – Он отпрянул. – Не говори так! Дай мне сказать.

Лицо его посерело, будто он яду глотнул. Неутихающий ветер трепал наши одежды. Я чувствовала лишь одно – пяди пустоты меж нами.

– Его не было, когда я приехал. Отца. – Телегон сглотнул. – Я пошел во дворец, и мне сказали, что он отправился на охоту. Я не остался там. Вернулся на лодку, как ты велела.

Я кивнула. Боялась, что он сорвется, если скажу хоть слово.

– Вечерами я прогуливался по берегу, недалеко. Копье всегда брал с собой. Чтобы в лодке не оставлять. Я не хотел…

Судорога пробежала по его лицу.

– Как-то на закате я увидел, что к берегу идет лодка. Маленькое судно, вроде моего, но нагруженное сокровищами. Они сверкали, когда лодку качало на волнах. Доспехи, кажется, а еще оружие, чаши. Капитан бросил якорь, спрыгнул с носа.

Телегон посмотрел мне в глаза.

– Я узнал его. Даже издалека. Он был ниже ростом, чем я думал. Широкоплечий, как медведь. Волосы седые совсем. Казался обыкновенным моряком. Не знаю, почему я узнал его. Будто… будто мои глаза все время ожидали увидеть именно эту фигуру.

Знакомое чувство. Я испытала то же, впервые увидев его самого у себя на руках.

– Я окликнул его, но он и сам уже шел ко мне. Я встал на колени. Я думал…

Он прижал кулак к груди, будто хотел ее продавить. Овладел собой.

– Я думал, он тоже меня узнал. Но он закричал. Что не позволит, мол, себя обворовывать и вторгаться в свои владения. Что проучит меня.

Я представляла, как это потрясло Телегона. Его ведь в жизни ни в чем не обвиняли.

– Он подбежал ко мне. Я говорю: ты все неверно понял. Я получил разрешение царевича, твоего сына. Но он разозлился еще больше. Я, говорит, здесь правитель.