Вскоре Телегон отстранился. Слезы его иссякали понемногу, только я знала: они польются снова.

– Я хотел… – Он умолк, но остальное и так было ясно. Чего обычно хотят дети? Заставить родителей сиять от гордости. Я знала, сколь мучительно переживать гибель этих надежд.

Я коснулась его щеки:

– Тени в подземном царстве узнают о деяниях живых. Он не затаит обиды. Он услышит о тебе. И будет гордиться.

Деревья вокруг раскачивались. Ветер сменил направление. Дядюшка Борей обдувал мир холодом.

– Подземное царство, – повторил Телегон. – Я не подумал об этом. Он будет там. Я смогу увидеть его, когда умру. И попросить прощения. И мы будем вместе до скончания времен. Будем ведь?

Надежда оживила его голос. Я увидела эту картину глазами сына: по полям асфоделей шагает к нему прославленный капитан. Телегон опустится на бесплотные колени, Одиссей сделает ему знак подняться. В царстве мертвых они пребудут вместе. Пребудут вместе там, куда мне никогда не попасть.

Горечь этой мысли подкатывала к горлу, грозя поглотить меня. Но ради Телегона я готова была прикоснуться к разрушительному яду. Так что, не смогу произнести эти простые слова, чтобы дать ему хоть каплю утешения?

– Конечно, будете.

Он тяжело дышал, но уже успокаивался. Утирал лицо.

– Я должен был взять их с собой, ты ведь понимаешь. Не мог оставить после того, что сделал. Не мог отказать им и не привезти сюда. Они так измучены и убиты горем.

Я и сама была измучена долгим бодрствованием, избита волнами, набегавшими одна за другой.

– Кто?

– Царица. И Телемах. Они остались на лодке.

Вокруг меня качнулись ветви.

– Ты привез их сюда?

Услышав мой резкий тон, Телегон заморгал:

– Ну конечно. Они сами попросили. Им незачем теперь оставаться на Итаке.

– Незачем? Телемах теперь царь, а Пенелопа вдовствующая царица. С чего им уезжать?

Он нахмурился:

– Они мне так сказали. Сказали, им нужна помощь. Как я мог усомниться?

– Как мог ты не усомниться?

Сердце колотилось где-то в горле. Я услышала Одиссея, отчетливо, будто он рядом стоял.Мой сын разыщет повергнувших меня. И скажет: “Вы посмели пролить кровь Одиссея, так теперь пришел черед пролиться вашей”.

– Телемах обязан тебя убить!

Телегон уставился на меня. Столько историй слышал о сыновней мести, а все еще чему-то удивлялся.

– Нет, – протянул он. – Он убил бы меня по пути, если бы хотел.

– Вовсе не обязательно. – Колючими были мои слова. – Отец его владел тысячей уловок и прежде всего умел притвориться другом. Может, Телемах хочет навредить нам обоим. Может, хочет, чтобы я увидела твою гибель.

Только что мы держались друг за друга. А тут он отошел.