– Скажи, ваш аэд говорил когда-нибудь о Пасифае, царице Крита?

– Матери Минотавра, – подхватил Телемах. – Конечно. Она всегда упоминается в сказании о Тесее.

– Кто-нибудь рассказывал, что с ней сталось после кончины Миноса? Она бессмертна, так, может, все еще правит там?

Телемах нахмурился. Не от досады – с таким же лицом он изучал раствор, приготовленный мной для мытья овец. Ясно было: он распутывает нити родословных. Дочь солнца – так называли Пасифаю. Наконец он все понял, я это увидела.

– Нет. Род Миноса и Пасифаи не правит больше. Сейчас на Крите царствует некий Левк, отнявший трон у Идоменея – внука Пасифаи. Согласно рассказу, который слышал я, после смерти Миноса она вернулась во дворцы богов и живет там в почете.

– В чей именно дворец?

– Об этом аэд не сказал.

Мною овладела головокружительная беспечность.

– Океана, скорее всего. Нашего деда. Опять, наверное, всех нимф держит в страхе, как когда-то. Я видела рождение Минотавра. И помогла посадить его в клетку.

Телегон разинул рот:

– Ты в родстве с царицей Пасифаей? И видела Минотавра? Почему никогда не говорила?

– Ты не спрашивал.

– Мама! Ты непременно должна все мне рассказать. Ты была знакома с Миносом? И с Дедалом?

– А как, ты думаешь, ко мне попал его станок?

– Откуда мне знать! Я думал, он, ну знаешь…

Телегон неопределенно взмахнул рукой.

Телемах смотрел на меня пристально.

– Нет. Я знала этого человека.

– Что еще ты от меня утаила? – допытывался Телегон. – Минотавр, Тригон, а кроме них? Химера? Немейский лев? Цербер, Сцилла?

Я улыбалась, видя его возмущение и круглые глаза, и не заметила, как обрушился удар. Где мой сын услышал ее имя? От Гермеса? На Итаке? Не имеет значения. Холодное острие копья проворачивалось во внутренностях. О чем я только думала? Прошлое мое не игра, не приключенческий рассказ. А уродливые обломки, выброшенные штормом на берег, чтобы гнить там. Оно не лучше, чем Одиссеево.

– Я сказала все, что собиралась. Не спрашивай об этом больше.

Я встала и удалилась от их ошеломленных лиц. Пошла к себе, легла в постель. Ни львов, ни волков здесь не было, все ночевали в комнате сына. Откуда-то сверху следила за нами сверкающим взглядом Афина. Ждала случая метнуть копье в мое слабое место.

– Жди-жди, – сказала я в темноту.

И заснула, хоть уверена была, что не смогу.

* * *

Проснулась с ясной головой, полная решимости. Накануне вечером я устала и выпила больше обычного, но теперь вновь обрела равновесие. Я накрыла на стол. Заметила, как поглядывает на меня, ожидая новой вспышки, вышедший к завтраку Телегон. Но я была милой. И думала: чему он так удивляется? Я умею быть милой.