Поднявшись к дому, я застала Пенелопу за своим станком.

– Пора принять решение. Я должна сделать кое-что. И завтра отбываю, надолго ли – не могу сказать. Но сначала доставлю тебя в Спарту, если хочешь туда.

Она подняла голову от гобелена, над которым работала. Бурное море и пловец, гребущий прямиком во тьму.

– А если не хочу?

– Тогда оставайся здесь.

Челнок она держала как нечто невесомое, как птичку с полыми костями.

– Не будет ли это… навязчиво? Я ведь понимаю, как дорого обошлась тебе.

Телегон – о нем она говорила. Печаль осталась и останется навсегда. Но серый туман ушел. Я была чистой и отрешенной, как ястреб, парящий высоко-высоко в эфире.

– Здесь он не был бы счастлив.

– Но из-за нас он ушел с Афиной.

Слова ее кольнули, но лишь мое самолюбие.

– Она далеко не худшая из них.

Из них – я так и сказала.

– Выбирай, Пенелопа. Что будешь делать?

Волчица потянулась, зевнула, скрипнув пастью.

– Я, пожалуй, в Спарту не тороплюсь.

– Тогда идем, мне нужно тебе кое-что рассказать. – Я повела ее в кухню, где стояли рядами склянки и пузырьки. – Я заколдовала остров, чтобы он казался морякам неприветливым. И даже без меня иллюзия не развеется. Но люди порой безрассудны, а самые безрассудные часто на все готовы. Вот зелья, которые действуют без колдовства. Здесь и яды, и целебные мази. А это – снотворное. – Я дала ей пузырек. – Действует не сразу, поэтому до последнего не жди. Добавь его им в вино. Десяти капель будет достаточно. Ну как, сможешь?

Она поболтала пузырек, взвешивая содержимое. Чуть заметная улыбка тронула ее губы.

– Ты ведь помнишь, что обращаться с непрошеными гостями я умею.

* * *

Не знаю, где пропадал Телемах, но ужинать он не пришел. А мне что за дело? Времена, когда я таяла как воск, прошли. Мой путь лежал передо мной. Я собрала вещи. Несколько перемен одежды, плащ, а остальное – травы да пузырьки. Потом взяла копье и вышла из дому в теплую ночь. Нужно было еще заклинания наложить, но сначала – сходить к лодке. Я не видела ее с тех пор, как Телемах принялся за починку, и хотела убедиться, что лодка готова к плаванию. Прожилки молний вспыхивали над морем, бриз доносил издалека запах пламени. Бушевал тот самый последний шторм, которого я советовала Телегону дождаться, но меня он не пугал. Стихнет к утру.

Войдя в пещеру, я глазам не поверила. Неужели передо мной та самая лодка? Она стала длиннее, нос был перестроен, заужен. Мачта лучше оснащена, руль аккуратнее обтесан. Я обошла лодку. На носу появилась небольшая фигура – сидящая львица с раскрытой пастью. Шерсть мастер изобразил в восточном стиле – каждый завиток, скрученный как ракушка улитки, по отдельности. Я протянула руку – потрогать.