Телемах поднял парус. Шторм миновал. Дул свежий, крепкий ветер. Он подхватил нас, пронес через залив. Я оглянулась на Ээю. Второй только раз за всю свою жизнь видела я, как умаляется она, оставаясь позади. Все больше воды разделяло нас, утесы Ээи отступали. Я ощущала на губах вкус соленых брызг. Со всех сторон катились, свиваясь, серебристые волны. Гром не грянул. Я была свободна.

Но думала: нет. Еще нет.

– Куда направляемся?

Рука Телемаха, выжидая, лежала на руле.

В последний раз я называла это имя вслух его отцу.

– К проливу. К Сцилле.

Я видела, как он осознал мои слова. А потом умелой рукой развернул нос в нужную сторону.

– Не испугался?

– Ты предупредила, что там небезопасно. Пугаться, полагаю, бесполезно.

Море струилось мимо. Остался позади остров, где когда-то останавливались мы с Дедалом по пути на Крит. Я увидела тот самый песчаный берег и мельком – рощу миндаля. А разбитый грозой тополь, верно, исчез давно, рассыпался в прах.

Мутное облако поднялось над горизонтом. С каждым часом оно росло, клубилось как дым. Я знала, что это.

– Спусти парус. Прежде нужно сделать тут кое-что.

Перегнувшись через борт, мы выловили двенадцать рыбин, самых больших, какие попались. Они извивались, орошая палубу холодными солеными брызгами. Я всыпала в их разинутые рты по щепотке трав, произнесла слово. Как когда-то, услышала треск, звук разрывающейся плоти, и вот на месте рыб возникли двенадцать тучных растерянных баранов. Они толкались, закатывали глаза, сбившись в кучу на тесной палубе. И хвала богам – иначе они не смогли бы стоять. Поскольку ноги иметь не привыкли.

Телемаху пришлось перелезть через них, чтобы добраться до весел.

– Грести, пожалуй, будет трудновато.

– Бараны тут не задержатся.

Он хмуро поглядел на одного:

– А на вкус они тоже как баранина?

– Не знаю.

Я вынула из мешочка с травами маленький глиняный горшок, который наполнила прошлой ночью. Запечатанный воском, с ручкой-петелькой. Кожаным шнурком привязала его к шее самого крупного барана.

Мы развернули парус. Я рассказала Телемаху о тумане и облаках брызг, и он, соорудив временные уключины, приготовил два весла. Были они неуклюжими, ведь лодка управлялась парусом, но могли выручить нас, если ветер стихнет совсем.

– Нам нужно двигаться, – сказала я ему. – Во что бы то ни стало.

Он кивнул, словно было это проще простого. Но я-то знала побольше. И копье с ядовитым шипом на острие держала в руке, да только помнила, как скора Сцилла. Я говорила Одиссею, что ей нельзя противостоять. А сама опять тут как тут.

Легонько тронув Телемаха за плечо, я прошептала заклинание. И ощутила, как вокруг него сгустилась иллюзия: он исчез – опустела палуба, освободилось пространство. Пристального взгляда иллюзия не выдержит, но от мимолетного спрячет. Телемах наблюдал за мной, не задавая вопросов. Он доверял мне. Я резко отвернулась к носу.