Второй день был похож на первый, только боль в ногах стала острее, а голод – навязчивее. Яблоки и хлеб закончились. Приходилось пить одну воду и искать съедобные, на мой взгляд, ягоды. Я с опаской пробовала незнакомые растения, помня, что в этом мире флора могла быть совсем иной. К счастью, мне попались кусты с чем-то, напоминающим лесную землянику, только более кислой. Это спасло меня от голодного обморока.

К концу второго дня я увидела вдали первые признаки цивилизации – дымок из труб одиноких ферм. Я обходила их стороной, хотя вид дымящихся труб и запах готовящейся еды сводили с ума. Соблазн постучаться, попросить помощи был огромен. Но страх быть узнанной или преданной был сильнее.

На третий день дорога стала шире и оживленнее. Теперь мне приходилось прятаться чаще. Я увидела первых путников – не только возниц, но и пеших торговцев, паломников, группы крестьян. Я слышала обрывки их разговоров, доносившиеся с дороги. Говорили о погоде, о ценах на зерно, о каких-то придворных новостях, в которых я ничего не понимала. Никто не упоминал о беглой дочери герцога. Это было обнадеживающе. Может, они еще не успели оповестить всех? Или мое исчезновение не сочли важным? Последнее было даже немного обидно.

К полудню я увидела то, от чего у меня перехватило дыхание. Вдали, в дымке, вырисовывались очертания башен и высоких стен. Столица. Она была огромной. Больше, чем я представляла. Вид этого каменного исполина одновременно воодушевил и напугал меня. Там, за этими стенами, была моя новая жизнь. И там же таились новые опасности.

Последний отрезок пути стал самым тяжелым. Дорога превратилась в широкий тракт, заполненный людьми, телегами, всадниками. Прятаться стало практически невозможно. Я шла, опустив голову, кутаясь в капюшон накидки, стараясь слиться с толпой. Я, наверное, выглядела как одна из многих деревенских девушек, пришедших в город на заработки. Грязь на платье и лице работала мне на руку.

Ворота города были огромными, дубовыми, с массивными железными скобами. Возле них стояла стража – несколько человек в латах, с заспанными, но бдительными лицами. Они лениво наблюдали за входящим потоком, изредка останавливая кого-то для досмотра. Сердце ушло в пятки. А что, если у них есть мое описание? Что, если меня ждут?

Я замерла в нерешительности, пропуская вперед себя группу крестьян с телегой, груженной сеном. Надо было идти. Стоять на месте – значит привлекать внимание. Я глубоко вдохнула, представив себя снова Лидией Ивановой, которая просто идет на рынок, и шагнула вперед, стараясь идти уверенно.