Он сказал это с такой простой, незыблемой уверенностью, что я наконец полностью успокоилась. Буря снаружи еще бушевала, но здесь, в этой пыльной, заваленной книгами лавке, за чашкой чая, с этим странным, молчаливым и невероятно надежным человеком, я была в безопасности. И я знала, что мы справимся. Вместе.
Глава 17
После того, как в одном из уважаемых (на этот раз) городских хроник вышла новая статья обо мне, посетителей в «Саду Вайды» прибавилось в разы. Статья, блестяще инспирированная Каем, представляла меня не как ведьму, а как хранительницу утраченного искусства «Магии Жизни». Меня называли «последним цветоводом старой школы», чьи растения несут «умиротворение и гармонию». Это звучало так таинственно, благородно и безопасно, что отбивало всякую охоту кричать о колдовстве. Вместо испуганных обывателей ко мне потянулись любопытные аристократы, богатые купцы, искавшие экзотики, и просто горожане, желавшие прикоснуться к чему-то особенному.
Лавка, еще недавно казавшаяся мне просторной, теперь в часы пик напоминала муравейник. Люди толпились, выбирая цветы, и мне стало тесно. Я всерьез задумалась о том, как расширить свое маленькое царство. Пристройку делать было нереально, но можно было передвинуть ящики, использовать пространство более рационально, чтобы вместить дополнительно хотя бы два-три новых ящика для сортов, о которых я мечтала. Я уже присмотрела у Ирмы черенки редкой белой сирени и кустик душистого табака.
Те самые ящики, сколоченные нашими с Каем руками, теперь выглядели куда презентабельнее. Я сшила из грубого, но благородного на вид льна чехлы, которые аккуратно прикрывали дерево. Да, их приходилось часто стирать – земля, брызги воды, – но игра стоила свеч. Лавка преобразилась, став еще более уютной и стильной. Покупатели могли выбрать не только цветы, но и упаковку для букета – простую крафтовую бумагу, шелковую ленту или даже небольшое плетеное кашпо. Цена, конечно, от этого немного возрастала, но все равно оставалась более чем демократичной по сравнению с ценам «Изумрудных Рос». Как говорила Лора, глядя на мои прейскуранты: «Не кусается совсем!»
Но мне не давали покоя идеи из прошлой жизни. Я вынашивала планы по продаже маленьких открыток. Здесь я не встречала ничего похожего. Люди писали друг другу длинные письма, но коротких, изящных карточек с красивыми изображениями и местом для пары слов, не существовало. Я уже представляла, как закажу у какого-нибудь гравера или художника серию открыток с моими цветами. А еще меня преследовали мысли о полках для маленьких мягких игрушек. Не каких-то вычурных, а милых зайчиков или птичек, которые могли бы стать отличным дополнением к детскому букету или просто милым подарком. Этот мир казался мне местами слишком серьезным, и так хотелось привнести в него немного легкомысленной нежности.