Мы выиграли этот раунд. Не уничтожив врага, а доказав свою правоту тем, что было важнее всего – любовью к своему делу и умением делиться этой любовью с другими. И глядя на улыбающиеся лица людей, держащих в руках частичку моего «Сада», я понимала – это была самая важная победа из всех возможных.
Глава 32
Три дня, прошедшие после презентации, ощущались как густой, сладкий мед после горького лекарства. Лавка «Сад Вайды» превратилась из тихого убежища в место паломничества. Теперь сюда приходили не только за цветами, но и за «теми самыми открытками» и «волшебными зверюшками». Казалось, весь город решил лично убедиться в чуде, слухи о котором разнеслись со скоростью весеннего ветра.
Я едва успевала упаковывать покупки, принимать комплименты и отбиваться от расспросов о «секрете оживающих игрушек». Открытки, к моему и Каевому удивлению, разлетелись в первую же неделю, и гравер, вдохновленный успехом, уже работал над новым тиражом. Деревянные фигурки Генри тоже не залеживались – их раскупали как изысканные безделушки для детей и даже для взрослых, находивших в них некое «умиротворяющее очарование».
Успех был ошеломляющим, финансово – более чем стабильным, и морально – исцеляющим. Каждый одобрительный взгляд, каждая улыбка покупателя были кирпичиком в стене, которую я выстраивала против тени своего прошлого. Даже Лидия внутри меня, обычно скептически настроенная, начала оттаивать, с удовольствием подсчитывая выручку и строя планы по расширению ассортимента. «Могла бы и в прошлой жизни попробовать, – ворчала она мысленно, – но нет, все цветы да цветы...»
Кай стал не просто моей эмоциональной опорой, а полноправным партнером. Он взял на себя все переговоры с поставщиками бумаги и краски, вел учет заказов и с присущей ему дотошностью выстраивал стратегию нашего маленького «имперского» роста. По вечерам, когда лавка пустела, мы сидели за столом, заваленным эскизами и счетами, пили чай и строили планы. Мы говорили о том, чтобы нанять помощницу, ведь я физически не справлялась с возросшим потоком клиентов. Мы мечтали вслух о той самой теплице в глубине двора, где можно было бы выращивать цветы круглый год. В этих разговорах не было страха, только радостное, уверенное планирование будущего.
Однажды утром, разбирая почту – а теперь мне, как владелице известного заведения, начали приносить письма – я наткнулась на конверт из плотной, дорогой бумаги с оттиском герба, который мне был слишком хорошо знаком. Герб дома Ленстер. Руки задрожали, и сладкое ощущение успеха мгновенно испарилось, сменившись леденящим душу предчувствием.