- Кай, – позвала я, и голос мой предательски дрогнул.

Он подошел, взглянул на конверт и нахмурился.

- Хочешь, я прочту? – предложил он мягко.

Я покачала головой. Бегать от этого было бесполезно. Конверт был вскрыт аккуратным движением ножа для бумаги. Внутри лежал единственный лист, исписанный острым, энергичным почерком моей «матушки».

«Дорогая дочь , – начиналось письмо, и это обращение уже заставило меня скривиться. –До нас дошли вести о твоих… коммерческих успехах. Позволь поздравить. Разумеется, мы не одобряем метод, которым ты их добилась, выставив на посмешище собственную семью. Однако, признаем, упорство и находчивость – качества, достойные уважения. Скандал, устроенный тобой, нанес урон репутации нашего Дома. Но всякий урон можно возместить. Ты доказала, что обладаешь деловой хваткой. Отец считает, что подобный талант не должен пропадать впустую. Он готов предложить тебе сделку. Вернись в лоно семьи, и мы найдем тебе… подобающее применение твоим способностям. Ты получишь статус, защиту и возможности, о которых твоя лавочка не может и мечтать. Подумай. Не отвечай сгоряча. Твой отец не привык, чтобы его предложения игнорировали.

С надеждой на твое благоразумие, Герцогиня Ленстер ».

Я прочла письмо вслух, и с каждым словом во рту появлялся все более горький привкус. Они не извинялись. Они не признавали своей вины. Они предлагали «сделку». Вернуться к ним в качестве… чего? Управляющей их имениями? Придворной флористки? Очередной разменной монеты в их играх?

- Наглость, – спокойно констатировал Кай, взяв у меня письмо и бегло пробежавшись по нему глазами. – Они поняли, что грубая сила не работает, и перешли к тонкой игре. Лесть и предложение «возможностей». Классика.

- Они думают, что я продамся, – прошептала я, чувствуя, как по щекам текут горячие слезы обиды и ярости. – Они думают, что я променяю свою свободу, свой «Сад» на их позолоченную клетку.

- Они не знают тебя, – сказал Кай, обнимая меня. – Они видят только амбициозную девочку, которую можно купить. Они не видят женщину, которая прошла через огонь и воду, чтобы построить свой дом.

Его слова успокоили меня. Он был прав. Их предложение было не искуплением, а очередной формой контроля. И оно лишь укрепляло мое решение никогда не иметь с ними ничего общего.

Мы сожгли письмо в камине, наблюдая, как герб Ленстеров чернеет и сворачивается в пепел. Это был символический акт, но он принес странное облегчение.

На следующий день, когда я уже почти оправилась от этого неприятного эпизода, в лавку снова вошли нежданные гости. Но на этот раз их визит не вызвал у меня страха. В дверях стояли Лора, ее отец-пекарь, дородный и краснощекий, Марта с корзинкой свежих трав и даже старый Генри, смущенно теребящий свою потрепанную шапку.