И тут я поняла, что должна сделать. Не оправдываться. Не кричать в ответ. Я закрыла глаза на секунду, отгородившись от враждебных взглядов и злых слов. Я обратилась внутрь себя, к тому самому тихому, теплому источнику, что питал мои цветы. Я думала не о защите, не о мести. Я думала о том, ради чего все это затевалось. О простой радости. О красоте, которая нужна каждому, независимо от титулов и прошлого. Я посылала этот образ, это чувство – не в словах, а чистым, сконцентрированным намерением – в окружающее меня пространство, в людей, в воздух, в свои творения.

Я открыла глаза. И увидела, как на столе деревянный зайчик словно дрогнул. Потом медвежонок почесал за ухом. Не по-настоящему, конечно, это было игрой света и тени, но… иллюзия была поразительной. Лисенок, казалось, вильнул хвостом.

В толпе кто-то ахнул. Шепотки и пересуды сменились изумленными возгласами.

- Смотрите! Они будто живые!

- Колдовство…

- Какая красота!

А потом раздался первый чистый, звонкий свист. Потом второй, третий. Кай тем временем успел раздать свистульки нескольким детям, стоявшим с родителями. Детский смех, веселые трели, напоминающие пение птиц, заполнили воздух, сметая злобный гул. Один малыш, подув в свистульку-птичку, радостно закричал: «Смотри, мама, она поет!»

Наемные крикуны попытались перекричать этот хаос, но их голоса потонули в общем веселье. Люди, забыв о скандале, толпились вокруг стола, разглядывая открытки, умиляясь игрушкам, которые под лучами солнца и в силу массового внушения действительно казались ожившими.

Летописец, забыв о своей летописи, с восторгом рассматривал открытку с котенком и бабочкой, бормоча что-то о «новом витке в искусстве малых форм». Жена советника, дама со строгим лицом, нежно улыбалась, держа в руках фигурку лисенка.

Атака была отбита. Не силой, не угрозами, а тем, против чего у Герцога Ленстера не было оружия – искренней, простой радостью и верой в свое дело.

Крикуны, видя полный провал своей миссии, беспомощно постояли еще минуту и, пробормотав проклятия, растворились в толпе.

Ко мне подошла одна из дам, та, что пришла из простого любопытства.

- Дорогая, – сказала она тепло, – это восхитительно. Я возьму набор открыток для своей дочери и этого медвежонка для внука. Вы не представляете, какую радость вы несете в этот мир.

Ее слова, простые и искренние, стали для меня лучшей наградой. Я смотрела на оживленную толпу, на сияющее лицо Лоры, раздающей пироги, на довольную улыбку Марты, на Кая, который, поймав мой взгляд, подмигнул мне с тем самым, редким выражением безмерной гордости на лице.