Я не знаю, кто сделал это первым. Кто из нас сдвинулся на сантиметр, кто наклонил голову. Возможно, это было одновременное, неосознанное движение. Но в следующее мгновение его губы коснулись моих.
Это был не страстный, не агрессивный поцелуй. Он был... вопросительным. Нежным. Теплым. Я ощутила на своих губах тепло его дыхания, легкий вкус чая и что-то еще, неуловимо знакомое и совершенно новое –его вкус. В моих ушах зазвенело, а мир сузился до точки соприкосновения наших губ и до трепета, пробежавшего по всему моему телу.
Умудренная опытом женщина в теле юной девицы... Я прожила целую жизнь. Я знала, что такое поцелуи. Но я никогда, ни с кем и никогда не испытывала ничего подобного. Это было не просто физическое прикосновение. Это было... узнавание. Как будто какая-то очень важная, давно потерянная часть меня вдруг встала на свое место с тихим, беззвучным щелчком.
Поцелуй длился всего несколько секунд. Мы одновременно отстранились, словно пораженные током. Я смотрела на него, широко раскрыв глаза, не в силах вымолвить ни слова. Он смотрел на меня с таким же изумлением, словно и сам не понимал, что только что произошло.
Потом он медленно выпрямился, его лицо снова стало маской сдержанности, но в глазах еще плескалось смятение.
- Мне... мне пора, – глухо произнес он.
И, не глядя на меня, развернулся и ушел, оставив меня стоять среди осколков разбитой чашки, с губами, все еще хранящими тепло его прикосновения, и с целым ураганом из страха, радости и полнейшей, оглушительной растерянности в душе.
Глава 19
Дни текли один за другим, сливаясь в калейдоскоп однообразной, унылой тоски. Сначала осенней, с ее бесконечными дождями и серым, низким небом, а затем и зимней. Выпал первый снег. Я наблюдала за ним из окна своей лавки – маленькие, невесомые хлопья, кружащиеся в воздухе и медленно укрывающие грязные булыжники Улицы Теней безупречным белым покрывалом. Было тихо, почти безлюдно. Зимой мой «Сад» затих. Люди покупали цветы реже, в основном по особым случаям – на дни рождения, праздники. Большую часть дня я проводила в почти полном одиночестве, ухаживая за растениями, которые теперь росли медленнее, будто впав в спячку вместе с природой.
Финансово я была более чем устойчива. Теперь я могла позволить себе одежду даже в тех дорогих бутиках, цены в которых когда-то вызывали у меня приступ паники. Но я настойчиво, почти из принципа, продолжала посещать рынок и ту самую продавщицу, чья помощь в самом начале была просто неоценима. Она теперь встречала меня как старую подругу, всегда припасая для меня что-то теплое и качественное, и мы могли час болтать о жизни. Это была моя связь с тем временем, когда все было проще, хоть и страшнее.