Что-то из его рассказа смутно сопоставлялось с памятью Вайды. Я поймала себя на том, что знаю название самой престижной магической академии – «Академия Пылающего Феникса». Именно там училась Алиса, моя «блистательная» сестра. Именно ее успехами так кичились родители, на фоне которых Вайда выглядела еще более жалкой и «бездарной».

Я слушала, завороженная, задавая все новые и новые вопросы. Мне было жадного до этой информации, как путешественнику в пустыне до воды. Я забыла об осторожности, о том, что моя осведомленность в некоторых бытовых вещах могла контрастировать с полным невежеством в вопросах, которые должен знать любой ребенок в этом мире.

- А как насчет экономики? Торговые пути? Основные экспортные товары? – выпалила я, увлеченная.

Кай замолчал. Он смотрел на меня не как на собеседника. Он смотрел с тем самым, пронизывающим, аналитическим взглядом человека, который, как я теперь знала, мог читать историю предметов и людей. Его взгляд стал настороженным. Слишком много вопросов. Слишком цепкая память. Слишком живой интерес у девушки, которая должна была быть затворницей.

Я поняла, что зашла слишком далеко. Ледяная волна страха пробежала по моей спине. Пора прекращать этот допрос. Иначе я могу раскрыть себя. А что могут сделать в этом мире с такими попаданцами, как я? Посчитают безумной? Сожнут на костре, как одержимую? Выдать семье Ленстер, как потерявшую память дочь? Рисковать так я не могла. Никакая, даже самая теплая, беседа и никакая поддержка со стороны Кая не стоила такой опасности.

Мне нужно было срочно все закончить. Создать дистанцию. Я поднялась резче, чем того хотела бы, сделав вид, что мне холодно.

- Прости, я, кажется, замерзла, – пробормотала я, и мое движение было настолько неловким, что я задела коленом шаткий столик.

Все произошло в одно мгновение. Чашка с недопитым чаем, стоявшая передо мной, с грохотом упала на каменные плиты двора и разбилась вдребезги, разливая остатки ароматного напитка. Я ахнула, глядя на осколки фарфора – моей единственной, хоть и простой, чашки.

- Черт! – вырвалось у меня.

Кай вскочил следом за мной, и мы одновременно, как по команде, кинулись собирать осколки. Я тянулась к крупному куску, он – к нему же. Наши пальцы соприкоснулись среди осколков фарфора и лужицы чая.

И замерли.

Его рука была теплой, несмотря на вечернюю прохладу. Я почувствовала легкие шероховатости на его коже – следы работы с книгами, деревом, кто знает с чем еще. Я подняла на него глаза. Он смотрел на меня. Не насквозь, не с подозрением, а... иначе. Его серые глаза в сумерках казались почти черными, и в них плясали отблески далеких звезд. В них не было ни холодности, ни насмешки. В них было вопрошание. И что-то еще, горячее и неуловимое.