Внутри, аккуратно уложенные на мягкой ткани, лежали десятки свистулек в виде тех самых зверушек, что вырезал Генри. Были там и птички, и даже один упитанный дракончик.

- Генри работал всю ночь, – пояснил Кай. – Если начнется освистывание, мы дадим свистульки детям. Детский смех и веселье – лучшее оружие против злобного шипения.

Идея была гениальной в своей простоте. Я мысленно поклонилась практичной хитрости старого резчика.

К десяти утра лавка и прилегающий к ней тротуар преобразились. Лора и ее отец установили стол с пирогами, печеньем и терпким вишневым соком. Марта разложила свои травяные сборы в изящных холщовых мешочках. На отдельном столике, застеленном белой скатертью, красовались стопки открыток и ряды деревянных фигурок. Солнце играло на глянцевых поверхностях отпечатков и подчеркивало теплую текстуру дерева. Все выглядело идиллически. Слишком идиллически для надвигающейся бури.

Первыми стали подходить простые горожане, привлеченные запахом выпечки и необычным зрелищем. Потом появились несколько хорошо одетых дам с любопытством в глазах. Кай, исполняя роль церемониймейстера, встречал гостей, обмениваясь светскими любезностями и незаметно указывая мне на важных персон – того самого летописца, пару известных в городе торговцев, жену советника.

Я стояла у своего столика, улыбаясь до боли в скулах и чувствуя, как подкрадывается паника. Где они? Где эти наемные крикуны? Каждый громкий смех, каждый возглас заставлял меня внутренне сжиматься.

И вот, когда собралось уже порядочное количество народу, а летописец, тщедушный человечек в очках, уже достал свои пергамент и перо, это случилось.

- И что это за балаган? – раздался громкий, сиплый голос с краю толпы. – Цветочница возомнила себя художницей? Да деревяшки продавать решила?

Все замолчали, повернувшись к источнику звука. Там стояли трое мужчин в потертой одежде, с наглыми, недобрыми лицами. Один из них, тот который кричал, презрительно фыркнул.

- Красота, говорите? – вступил второй. – А не красота ли, что дочка от родного отца сбежала? Честь рода опозорила!

В толпе прошел нервный смешок. Я почувствовала, как по щекам разливается краска. Кай сделал шаг вперед, его лицо стало ледяным, но я схватила его за рукав. Драка была именно тем, чего они хотели.

- Игрушки! – завыл третий. – Вам бы детей своих заводить, а не зверушек деревянных лепить! Хотя нельзя вам своих детей! А то, глядишь, и их травить начнете, как ту няньку!

Последняя фраза ударила точно в цель. У меня перехватило дыхание. Они знали. Они знали самое страшное и не постеснялись этим воспользоваться. В толпе прошел гул. Люди перешептывались, бросая на меня испуганные или осуждающие взгляды. Победа Герцога Ленстера казалась неминуемой.