Она развернулась и вышла, оставив меня в одиночестве с моим новым отражением и чашкой чая, от которого пахло чем-то горьким и знакомо-отвратительным. Запах был похож на те же «успокоительные», что мне давали в психушке после первого серьезного побега от мужа. Только здесь запах был гуще, с примесью каких-то трав, которых я не знала.

Мои ноги сами подвели меня к столику. Я взяла чашку. Рука дрожала. «Леди Вайда». Это имя отдавалось в висках тупой болью. И вдруг, как прорвавшаяся плотина, в голову хлынул поток чужих воспоминаний. Обрывочных, бессвязных, словно кадры из старого немого кино.

Вайда Ленстер. Восемнадцать лет. Дочь герцога Ленстера. Бездарна. Магически ущербна. Тихая. Забитая. Посмешище для семьи. Сестра Алиса – яркая, одаренная любимица. Родители… холодные, честолюбивые. Они… они заставляли меня пить этот чай. Каждый день. Чтобы я была послушной. Чтобы я не позорила их.

Я отшатнулась от столика, как от гремучей змеи. Чашка с грохотом упала на ковер, расплескав темную жидкость, похожую на кровь. Дрожь стала такой сильной, что я с трудом удерживалась на ногах. Это был не сон. Не галлюцинация. Это было нечто гораздо более чудовищное и реальное.

Я, Лидия Иванова, пятидесятивосьмилетняя женщина, прошедшая через ад семейной жизни, оказалась в теле восемнадцатилетней аристократки, которую точно так же, как и меня, держали в ежовых рукавицах, травили «успокоительным» и ломали волю. История, черт побери, повторялась! Только декорации сменились на более дорогие.

Меня охватила дикая, истерическая ярость. Нет, не ярость. Бешенство. Чистейшей воды белый свет безумия. Прожить всю жизнь в клетке, вырваться из нее только ценой смерти, и оказаться… в новой клетке? Более красивой, но от того не менее прочной?

«Нет, – застучало в висках. – Нет. НЕТ».

Я подошла к зеркалу и впилась пальцами в плечи, пытаясь ощутить хоть какую-то связь с этим телом.

- Послушай, девочка, – прошипела я своему отражению. – Вайда, или как тебя там. Я не знаю, где ты и что с тобой случилось. Но сейчас здесь я. А я… я уже слишком стара, чтобы позволять с собой так обращаться. Я уже проходила этот ад. И знаешь что? Второй раз я в него не вернусь. Ни за что. Поняла? Ни-за-что.

Отражение молчало. Но в его зеленых глазах, таких же испуганных, я вдруг увидела нечто знакомое. Искру. Ту самую, что когда-то теплилась во мне, пока ее окончательно не затоптали. Искру сопротивления.

Снизу донеслись звуки – мерные шаги, приглушенные голоса. Семья. Герцог и герцогиня Ленстер. Мои новые «родители». И, как я уже знала из обрывков памяти, они собирались устроить мне сюрприз. Объявить о моей помолвке. С графом Мортоном. Богатым, влиятельным и, по слухам, невероятно жестоким стариком, чьи садистские наклонности были притчей во языцех.