То одна, то другая подходила к Дану с ломтем арбуза.

— Открой рот, герой, — сказала Маша.

— Я сам могу, — ответил Дан.

— Можешь. Но не в этом смысл.

Наташа тут же поднесла свой кусок:

— Не отвлекайся. Тебя кормят. Цени.

Оля только улыбнулась и подала арбуз молча, зато с таким взглядом, что Дан на секунду забыл, что вообще-то следит за бульоном.

Лена воспользовалась моментом и поцеловала его в щеку.

— Это за старание.

— А за результат? — немедленно уточнил он.

— Сначала добейся результата.

Несса, чуть смущаясь, тоже протянула кусочек. Дан принял его с таким видом, будто награжден орденом за мужество при исполнении кулинарного долга.

— Я избалован, — сообщил он.

— Нет, — сказала Наташа. — Ты обслуживающий персонал с бонусами.

Снаружи тянулась Волга. Яхта шла ровно. На воде золотились дорожки света. На плите булькала баранина. И мир в этот момент был устроен настолько правильно, что улучшать его казалось даже немного самонадеянным.

Пару раз он выходил на палубу просто вдохнуть воздуха и проверить, как идет путь. Река уже смягчалась к вечеру, и в ней появлялась та особая широта, которая не давит размерами, а наоборот, расправляет что-то внутри. Дан стоял, глядя на воду, и думал о Франции.. О том, как там все будет чужое и новое. Язык. Раздевалка. Скорость игры. Другие глаза вокруг. Другие ожидания.

И черт его знает, страшно это или нет. Наверное, страшно. Но если честно — вкусно. Как выйти на поле против сильного соперника и почувствовать: вот сейчас проверим, кто мы такие. Главное, не зажаться. Главное, остаться собой. А там посмотрим.

Он вдруг понял, что именно эта поездка и нужна была ему перед новым этапом. Чтобы надышаться своими. Насмеяться. Наныряться. Наиграться в мяч без трибун. Напомнить себе, что жизнь не состоит из одних контрактов и табло.

— Ты опять ушел в мысли, — сказала Оля, появляясь рядом.

— Ненадолго.

— О Франции?

— Угу.

— Боишься?

— Нормально боюсь.

— Это хорошо.

— Почему?

— Потому что если не страшно совсем, значит, тебе уже неинтересно.

Он посмотрел на нее и улыбнулся.

— Умная.

— Я стараюсь.

— Это заметно.

* * *

Через несколько часов запах на яхте стоял такой, что скрывать происходящее уже не имело смысла. Баранина дошла именно до той стадии, когда мясо не режут, а почти уговаривают отойти от кости. Лепешки разложили заранее. Помидоры нарезали крупно, зелени не пожалели. Все собиралось в ужин, который обещал запомниться не только составом, но и самим настроением.

К вечеру яхту поставили на прикол в тихом месте. Волга шумела рядом не громко, а уверенно. Будто дышала.

За стол сели все: Дан, девушки, капитан, моторист. Формально — просто ужин. На деле — почти маленький праздник пути.