— Ну, — сказал Игорь Сергеевич, глядя на блюдо, — если это не вкусно, я уйду в отставку прямо в камыши.

— Не торопитесь с заявлениями, — ответил Дан. — Сначала попробуйте.

Попробовали.

На несколько секунд стало тихо. Та самая лучшая тишина за столом, когда люди заняты не приличиями, а настоящим делом.

Потом моторист выдохнул:

— Вот это да.

— Это, — важно сказал Дан, — и есть аргумент в споре с плохим настроением.

Капитан кивнул уже без шутки:

— Очень достойно.

Девушки и без того были на его стороне, но тут начали хвалить с разных флангов.

— Мясо идеальное, — сказала Оля.

— Бульон вообще опасный, — добавила Лена. — Я теперь захочу такой еще.

— Уже захотела, — поправила Наташа.

Маша, облизнув пальцы и тут же поймав строгий взгляд Оли, сделала невинное лицо:

— А что? Название блюда само подсказывает методику.

Даже Игорь Сергеевич усмехнулся.

Разговор за столом шел легко. Вспоминали Астрахань, спорили, кто больше всех устал на рынке, смеялись над тем, как местный мальчишка после гола от передачи Дана смотрел на свои ноги, будто они внезапно стали волшебными. Несса пыталась пересказать один французский случай с гастролей, сбивалась на русские слова, все ей помогали, и от этого история становилась только веселее.

Потом кто-то вспомнил о будущем переходе во Францию, о том, как все там будет.

— Ты волнуешься? — спросила Оля у Дана.

Он пожал плечами:

— Не то слово. Но это хорошее волнение. Как перед большим матчем. Не страх. Скорее… интерес. Там будет другая жизнь, другой футбол, другие скорости. Ну и отлично. Значит, будем брать.

— Ты говоришь это так, будто собираешься зайти во двор за мячом, — сказала Маша.

— А что, по сути не очень отличается, — ответил он. — Просто двор побольше и зрителей лишних много.

— И денег, — заметила Наташа.

— Деньги вообще очень мешают людям оставаться романтиками, — сказал Дан.

— Тебе мешают? — спросила Лена.

Он на секунду задумался.

— Пока нет. Пока я все еще люблю не цифры, а игру. Если когда-нибудь станет наоборот — дайте мне по голове.

— С удовольствием, — сказала Маша.

— Очередь будет, — добавила Наташа.

— Я запомню, кто меня окружал в трудную минуту, — трагически произнес Дан.

Но в голосе его не было тревоги. Только живая честность. Он и сам знал: главное испытание не в том, чтобы попасть выше. А в том, чтобы не потерять вкус. Не стать гладким, правильным, выгодным самому себе. Не начать играть только на расчет.

Как очень многие, слишком многие.

Потому что футбол без кайфа — это уже почти бухгалтерия. А я не для этого в детстве пыль глотал и колени сдирал, подумал он.