— Я признал вашу невыносимость.

— Это почти одно и то же, — заметила Оля.

* * *

Когда снова отчалили, день уже начал клониться к вечеру. Волга тянулась вперед широкой дорогой воды. Берега то приближались, то уходили, меняя рисунок, свет, настроение. Яхта шла ровно, уверенно, почти бесшумно — только вода шептала у борта да двигатель гудел низко и спокойно.

После пляжа и футбола все немного притихли. Не от усталости даже, а от хорошей внутренней сытости жизнью. Такой, какую не подделаешь.

Дан сидел на открытой палубе, а девушки устраивались рядом кто как хотел. Оля прислонилась к его плечу. Наташа забралась с ногами в кресло и что-то тихо рассказывала Нессе. Маша уже снова смеялась над чем-то своим. Лена перебирала волосы, щурясь на закат.

Иногда слова были не нужны. Достаточно было самой дороги, теплого ветра, запаха воды, близости своих людей.

— Хорошо идем, — сказал Дан негромко.

— Хорошо живем, — поправила Оля.

Он посмотрел на нее, потом на остальных, потом вперед, где Волга уводила их все дальше, к следующему городу, к новым берегам, к будущему, которое уже чувствовалось рядом.

И в этот вечер никто никуда не спешил. Потому что иногда путь сам по себе — уже счастье. И если рядом те, ради кого хочется побеждать, то даже река кажется не просто дорогой, а союзником.

Дан еще долго сидел, не вставая. Смотрел, как меняется свет на воде, как темнеют берега, как разговоры рядом то вспыхивают, то гаснут. В такие минуты особенно ясно чувствуешь: жизнь не обязана все время быть крупным событием. Она может просто течь — и этого уже достаточно, если течение правильное.

Впереди был Волгоград. Потом — еще дальше. Потом — новая страна, новые матчи, другой язык, другая скорость. Но сейчас все это существовало не как давление, а как горизонт. Он был там, ждал, но не отнимал у настоящего его полноты.

Дан поймал себя на мысли, что впервые за долгое время не хочет ускорять время. Обычно хотелось. Доехать быстрее. Сыграть быстрее. Узнать быстрее. Победить быстрее. А тут — нет. Хотелось именно ехать. Слушать. Смотреть. Запоминать.

Может, в этом и есть взросление, подумал он. Не когда ты становишься серьезнее, а когда наконец понимаешь цену минуте, в которой тебе просто хорошо.

Он усмехнулся сам себе.

Ну все. Еще немного — и действительно начну говорить как старый тренер после двух побед подряд. Надо быть осторожнее.

Но мысль все равно осталась.

Сзади Маша вдруг сказала:

— Если кто-то сейчас начнет петь, я сойду на первой косе.

— А если красиво? — спросила Лена.

— Особенно если красиво.

— Тогда Дан, — сказала Наташа. — Он у нас человек широкого профиля: футбол, кулинария, философия. Осталось спеть.