— Художественно одаренный.

Чай принесли в стаканах с подстаканниками, сладости разложили на больших тарелках. За окном темнело, набережная мерцала огнями, море дышало спокойно, и в какой-то момент разговоры стали тише. Не потому что грустно. Потому что хорошо.

Они действительно прощались с городом.

Не с надрывом. Не с тяжелыми словами. А как прощаются с домом перед дорогой, зная, что у дома хорошая память и крепкий характер. Он дождется.

Дан смотрел на своих друзей, на девчонок, на этот стол, на чай, на руки, тянущиеся к пахлаве, на бесконечные подколы и смех, и думал, что богатство выглядит примерно так. Не в подарках, не в контрактах, не в слухах про «Барселону» и «Монако». Вот так. В живых людях рядом. В общей еде. В том, что все свои и никому не надо притворяться.

* * *

Поздно вечером шум разошелся, друзья уехали и разбрелись, город за окнами стал тише, и в квартире остались только они.

Он и его пятерка муз.

Иногда счастье — это не шторм, не фейерверк, не рев стадиона. Иногда счастье — это просто комната, теплый свет, чай, что-то вкусное на столе и люди, рядом с которыми не надо быть ни героем, ни звездой, ни символом эпохи. Можно просто быть собой.

Они расселись кто где. Маша, конечно, не села нормально, а устроилась поперек кресла, как декоративная катастрофа. Наташа подтянула ноги на диван и обняла колени. Оля разливала чай так спокойно, будто этим движением наводила порядок во всей вселенной. Лена сидела рядом с Даном, прислонившись плечом. Несса, тихая и светлая, держала чашку обеими руками и с любопытством слушала, как остальные вспоминают какие-то бакинские истории, в которые она уже вошла почти без шва.

Для четверых из них этот город был родным.

Для Маши и Нессы — уже давно не чужим.

— Странно, — сказала Оля. — Я еще не уехала, а уже скучаю.

— Это потому что ты организованный человек, — ответил Дан. — Ты скучаешь заранее по графику.

— А ты? — спросила Лена.

Он посмотрел в окно, где в темноте угадывались огни города.

— А я пока нет. Я еще здесь. Я скучать начну потом. Наверное, где-нибудь посреди моря. В самый неподходящий момент.

— То есть романтично, — сказала Маша.

— То есть внезапно, — поправил он.

Наташа усмехнулась:

— Он будет стоять на палубе, смотреть вдаль и делать вид, что весь такой суровый капитан.

— Я и есть суровый капитан.

— Угу. С пятью музами и коробкой пахлавы.

— Не раскрывай военные тайны.

Они смеялись тихо, почти домашне. Без зрителей, без стадиона, без необходимости кому-то что-то доказывать.

Потом разговор сам собой свернул к дороге.

Франция. Яхта. Города по пути. Море. Река. Порты. Пляжи. Рынки. Футбол. Все это уже не было мечтой — было ближайшим будущим, которое стояло у двери, переминалось с ноги на ногу и намекало: ну что, готовы?