Хватило. Но не сразу.

Столы сдвинули, расселись тесно, шумно, весело. С моря тянуло теплым воздухом. Где-то звякала посуда, за соседними столиками оборачивались, узнавали, шептались. А у них уже пошел заказ.

* * *

Шашлыки — тыкя и люля.

Кутабы — с зеленью, мясом, тыквой.

Зелень — конечно.

Апшеронские помидоры — обязательно.

Чай — само собой.

Сладости — ну а как без пахлавы.

* * *

— И еще всего побольше, — невозмутимо добавил Дан.

Официант посмотрел на него с уважением человека, который встретил достойного противника.

— Вы команда? — спросил он.

— Хуже, — ответил Добровольский. — Мы после прогулки.

Когда принесли первую зелень и помидоры, Лемиш вздохнул так трагично, будто полжизни голодал в пустыне.

— Не трогай тарелку взглядом, — сказала Наташа. — Она боится.

— Я ее, между прочим, обожаю, — ответил Лемиш.

— Вот именно поэтому и боится.

За столом сразу пошли разговоры — без плана, без центра, живыми волнами. Вспоминали матч, спорили о голах, хвалили дубль, шутили о будущей Европе, но никто не говорил напрямую, куда именно едут трое.

И это уже стало отдельной игрой.

— Ну что, — сказал Дан, глядя на Касумова, Кадырова, Лемиша и Вели, — город вам оставляем. Присмотрите тут.

— Не уроните, — добавил Панчик.

— И поливайте, — сухо сказал Добровольский. — Особенно центр поля.

— А вы где поливать будете? — тут же спросил Лемиш.

Троица — Дан, Панчик, Добровольский — переглянулась.

И вот это их синхронное молчание сразу всех насторожило и рассмешило одновременно.

— Секреты, — пропела Маша.

— Государственная тайна, — кивнул Дан.

— С международным акцентом, — добавил Добровольский.

— Встретимся там, — спокойно сказал Панчик.

— Где там? — не выдержал Кадыров.

— Там, — повторил Панчик с тем самым лицом человека, который может скрывать не только трансфер, но и место хранения золота инков.

Все засмеялись.

Шашлык пришел вовремя, потому что еще пара минут — и молодежь начала бы есть приборы.

Тыкя было сочным, ароматным, с правильной корочкой. Люля — вообще опасная вещь, потому что с ней трудно вовремя остановиться. Кутабы исчезали со скоростью, недостойной культурных людей. Зелень хрустела, помидоры пахли так, что Несса после первого кусочка закрыла глаза и сказала:

— Я теперь понимаю, почему вы отсюда не хотите уезжать.

— Мы хотим, — ответил Дан. — Просто берем лучшее с собой. В памяти, в привычках и в животе.

— А пахлаву тоже в память? — спросила Маша.

— Нет, пахлаву в меня.

Оля тихо рассмеялась, Лена качнула головой:

— И как ты в такой комплектации бегаешь?

— На любви и обмене веществ, — серьезно сказал Дан.

— Врун, — ласково сказала Оля.