— Ещё, — сказал Щербатов, и в его голосе появились новые нотки: теперь уже азарт, смешанный с лёгким недоверием.

Мы кинули ещё по разу. Этот кон я специально проиграл, дабы не вызывать ненужных подозрений.

Щербатов довольно хмыкнул, и загрёб себе ставку.

— Ага, — сказал он. — А то я уж думал, ты мне тут фокусы показываешь.

— Какие фокусы, Гордей Лукич? — я развёл руками с самым невинным видом. — Я ж вам говорю, играю плохо и исключительно редко. Иногда везёт, но обычно нет. Сегодня, видно, день такой, то пусто, то густо.

— Ну-ну, — Щербатов прищурился, но спорить не стал. — Давай ещё разок.

Мы кидали снова и снова. Я так и чередовал: два-три выигрыша подряд, потом проигрыш, потом ещё выигрыш. Счёт потихоньку полз в мою пользу, денег перед Щербатовым становилось всё меньше, а передо мной, соответственно, всё больше. Я уже давно отыграл всё, что проиграл в самом начале, а теперь сидел в плюсе более, чем на треть от того, с чем сюда пожаловал.

Щербатов мрачнел на глазах, но не потому, что проигрывал, для него такие суммы были мелочью, а потому, что не мог понять, что происходит. Перед ним сидел парень, который в начале игры выглядел полнейшим профаном, а теперь вдруг начал брать одну партию за другой. Без шулерства, я замечал, как он внимательно следил за моими руками, за костями, за столом. Всё было чисто, но результат был теперь явно не в его пользу.

— Слушай, граф, — сказал он после очередного проигрыша, откидываясь на спинку стула и прикуривая новую сигару. — А ты не мухлюешь случаем? Я, знаешь ли, мухлёж за версту чую. У меня на это нюх, как у ищейки.

— Гордей Лукич, — я посмотрел ему прямо в глаза. — Вы же за мной следите всё это время, кости и те ваши, я же даже пальцем лишний раз не шевельнул. Какой уже тут мухлёж?

Он помолчал, струйкой выпуская дым. Потом внезапно усмехнулся:

— А ведь и то правда. Чисто работаешь, граф. Или и не работаешь вовсе, а просто… везение? Есть такие люди, да. Я одного знал, в Саратове, так он кости, пожалуй, вовсе кожей чувствовал. Мог с закрытыми глазами сказать, какой гранью лягут. Ты не из таких, случаем?

Я внутренне слегка напрягся. Попал ведь в точку, старый хрыч, хоть и случайно. Но я даже виду не подал.

— Не знаю, Гордей Лукич, — сказал я как можно равнодушнее. — Может, я что-то и чую, а может, просто сегодня удача на моей стороне. Вы же сами сказали, играю я честно, вот сама госпожа Фортуна и способствует.

— Вот ведь лихо завернул! — Щербатов громко расхохотался. — Удача, говорит, откликается! Слышали? — он обернулся к своей компании, которая уже подтянулась к нашему столику, уже давно издали наблюдая за игрой. — Граф говорит, удача его за честность любит!