— Здесь хватает, — сказал я. — Но можете пересчитать.

Щербатов мельком глянул на деньги и даже не потянулся к ним. Потом перевёл взгляд на меня, и в его светлых глазах мелькнуло лёгкое разочарование.

— Полная, значит, — повторил он задумчиво. — И откуда у молодого графа такие деньги? Небось, из тех, что у меня же и выиграл сегодня?

— Зачем же вы так? — парировал я. — Я сюда не в долг пришёл, как сами могли убедиться. Больше скажу, честно заработанные.

— Заработанные, — Щербатов усмехнулся. — Это ты про мастерскую свою? А ведь я слышал про твою мастерскую, граф, слышал. Молва впереди тебя идёт. Хорошее дело делаешь, толковое. — Он помолчал, разглядывая меня с новым интересом. — Только вот какая штука, граф: я эти деньги брать не хочу.

Я на мгновение замер, ведь подобного ответа, признаться, услышать я не ожидал.

— В смысле не хотите? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее. — Это же ваш вексель. Вы дали деньги дяде под расписку. Я принёс их обратно. Всё по-честному.

— По-честному, — кивнул Щербатов. — Всё верно. Только не нужны мне эти деньги, граф. Совсем не нужны. — Он развёл руками. — Ты посмотри вокруг. У меня этого добра куры не клюют. Лавки, производства, доходные дома, связи… Деньги для меня давно не цель, а средство, инструмент. А инструмента этого у меня и своего хватает.

Он подался вперёд, опёрся локтями о стол, и я снова увидел в его глазах тот самый холодный, цепкий блеск, что заметил ещё в зале.

— Ты, граф, наверно, думаешь, зачем я эту бумажку храню, если с неё прибыли пшик? А вот зачем. — Он постучал пальцем по столу, где лежал вексель. — Горохов инженер. На казённом заводе работает, при военных заказах. А я, знаешь ли, с военными иногда дела имею. И если вдруг мне понадобится, чтобы какой-нибудь чиновник подписал нужную бумажку, или мастер дал добро на поставку, или там… — он усмехнулся, — мало ли что, то я могу этому чиновнику или мастеру напомнить, что его родственник у меня в долгу, и долг этот, если что, можно и припомнить. Понимаешь, граф?

Я понимал. Вексель был не просто долгом, скорее рычагом давления. Козырём в колоде, и отдавать его просто так, всего лишь за деньги, он не собирался.

— Я понял, Гордей Лукич, — сказал я медленно. — Вексель для вас не в деньгах ценен.

— Вот! — обрадовался Щербатов, ткнув в меня пальцем. — Соображаешь! А то всё деньги, деньги… Скучно с вами, граф, право слово.

Он откинулся назад, затянулся сигарой, выпустил дым и вдруг сказал почти мечтательно:

— Ску-у-учно, граф. До зубовного скрежета скучно. Деньги есть, власть есть, бабы есть, а остроты нет. Понимаешь? Вот ты сегодня играл со мной, и я же видел: не дрожит у тебя внутри. Не играешь ты, а задачки решаешь, как уравнение какое-то. А где азарт? Где искра? Где чтоб жилка дрогнула?