На столе царил настоящий хаос. Бумаги, обычно разложенные аккуратно по стопкам, были сдвинуты в единую кучу; на них стояла грязная тарелка с остатками еды, пепельница была переполнена окурками. Воздух в кабинете стоял тяжёлый, прокуренный, с кислым запахом перегара.

Мужчина даже не поднял головы, когда я вошёл, только дёрнулся, будто от удара, и замер.

Я сел напротив, не спрашивая разрешения, равно и не объясняя, зачем сюда пришёл. Просто сел и стал ждать.

Ожидание затягивалось, и я стал считать про себя: прошла минута, затем другая. Слышно было, как в коридоре тикают часы, также тягуче и размеренно.

— Что, и ты что покрепче? — голос дяди прозвучал глухо и хрипло.

Он, наконец-то поднял голову. Лицо было серым, осунувшимся, с красными, воспалёнными белками глаз. Таким я его ещё не видел. Даже когда мы с Эдиком «воевали», даже когда он пытался меня задавить своим авторитетом, таким он не был. Сейчас передо мной сидел не хозяин дома, не инженер, и даже не дядя, в конце концов. Сидел просто полностью раздавленный человек, добитый основательно крепким алкоголем.

— Дядя, — сказал я спокойно, глядя ему прямо в глаза. — Эта фраза здесь не совсем подходит. Я слышал, у вас сложности?

Он дёрнулся, будто я ударил его по лицу. В глазах мелькнула целая череда чувств: злость, стыд, отчаяние, раздражение. Лицо пошло красноватыми пятнами. Ладони рук, лежавшие на столе, сжались в кулаки.

— Сложности? — переспросил он срывающимся голосом. — Сложности, говоришь?

Вдруг он схватил графин и плеснул себе в рюмку. Руки тряслись, и водка пролилась на стол. Он выпил залпом, даже не поморщившись, и стукнул рюмкой о столешницу.

— Я проигрался в карты, — сипло сказал он. Голос его сел, и ему пришлось откашляться, прежде чем продолжить. — Вчера с купцом Щербатовым. Сначала хотел отыграться, даже в плюс выходил, потом… просто не смог остановиться.

— Сумма? — коротко спросил я.

Он назвал. Цифра была неприятная, не спорю, но отнюдь не смертельная, не разорительная даже для меня, с моими, единственно, доходами от «Мастерской», а для него-то… А вот для него, судя по его реакции, это было уже слишком много.

— Откуда такие долги, дядя? — спросил я. — Вы же не игрок, кажется.

— А кто его знает? — мужчина горько усмехнулся. — Затянуло, как-то незаметно. Сначала мелко, потом крупнее. Думал, повезёт. А оно вон как…

Я смотрел на него и вспоминал. В моей прошлой жизни, ещё до «реинкарнации», у меня был один знакомый: хороший человек, умный мужик. Тоже начал с малого, а закончил пулей в висок. Игра есть болезнь, и она не спрашивает, кто ты и сколько у тебя денег. Она просто берёт своё, забирая всё.