В тот момент все смешалось в единую кучу. Кружащие вокруг волки, бросились к нам, чтобы он не придавил меня своим телом и не разодрал, а я, болтаясь на нем, пыталась подтянуться выше, чтобы обмотать его пасть и голову цепью.

Руки дрожали от усталости, и цепь соскальзывала с морды, я почувствовала, что выбиваюсь из сил и вот-вот свалюсь с него, и он меня либо задерет, либо отбежит и больше не подпустит вообще. Разозлившись, я рявкнула: «Уймись!», но он меня даже не услышал, когда в возне со мной и другими волками, представился момент, я перехватила два конца цепи одной рукой и, размахнувшись, ударила его по морде. Вложив в удар всю свою злость и усталость.

— Скотина! Уймись, полудурок! — Пришлось врезать ему еще несколько раз и один раз вцепиться пальцами в шерсть, в попытке выдрать. Он перевел на меня свой желтый глаз, который на таком близком расстоянии казался особенно большим. Обвив его тело своими конечностями, я прижималась вплотную к нему и висела фактически на его шее, держась за цепь и шерсть.

Приблизившись к нему вплотную, обливаясь потом и едва держась на нем, я прошипела ему самое честное свое обещание. В тот момент я действительно думала, что так и сделаю, если он не прекратить бесноваться: «Если ты сейчас не уймешься, я тебе глаза выдавлю. Понял?» и, судя по всему, он мне поверил, потому что прекратил метаться и настороженно посмотрел на меня.

Когда нет времени пудрить себе мозги логикой, все происходит быстро и правильно. Не тратя времени на раздумья и продолжая ему расписывать, что я с ним сделаю, если он шелохнется, я обмотала его голову цепью. Причем с первого раза не вышло хорошо ее зафиксировать и мне пришлось снова переделывать, я, наконец, крепко затянула шлейку за ушами и сползла на землю. По лицу тек пот, окрашенный запекшейся кровью, я разодрала себе еще и коленку. Руки мелко дрожали, но волк с перевязанной мордой сидел рядом и больше не пытался напасть.

Оглянувшись, я посмотрела на волка, чья морда выглядела настолько нелепо, что стало смешно, хотя ситуация совершенно не располагала к веселью, но то, что мы ему намотали на голове, смотрелось комично. Под цепью застрял кусок моей туники, которая была разодрана в клочья, там же были какие-то ветки, и в целом и он, и я все были в грязи, потому что он не раз протащил меня по земле.

— Ну, только что вороны на тебя не насрали. — Прокомментировала я и рассмеялась.

Мой неуместный смех показался нелепым, но после него могильная тишина, наконец, сгинула и в лес вернулись звуки. Вороны загалдели, зашумела от ветра листва, и мир с облегчением задышал, а я, отсмеявшись, сбросила львиный кусок напряжения.