Чтобы обездвижить такого здоровенного лося, мне нужна цепь, длинная и прочная, или ремни, а у меня был только один и тот едва живой. Если бы кто-то из воинов еще остался в поле, можно было бы попробовать поискать там. Мысль о том, чтобы обшаривать мертвые, сгнившие тела, вызвала тошноту, и я обрадовалась, что их там уже нет, потому что я бы заставила себя сделать это.

Перебирая варианты, я разожгла огонь и, набрав в свою новую «кастрюлю» воды, поставила ту на огонь. Туда же отправились чистые кувшины с водой и широкая чашка, из которой я теперь ела. Горячая вода мне пригодится, и желательно гораздо больше, чем я имею возможность сейчас нагреть.

Кусая губы, я присматривалась к возможности добраться до замка и найти там цепи, примерно я представляла, где их можно найти, но идти туда и обратно, это полдня, у меня нет столько времени. Оставалась моя одежда. А именно мои единственные крепкие бриджи, которыми можно было попытаться связать волчьи лапы.

Были еще старые штаны тут, в которых я ходила, пока бриджи не нашла, но те едва живые, если он их дернет разок, они разойдутся по швам. В итоге пока я ковырялась в своих жалких пожитках, я действительно разозлилась на своего мохнатого пациента.

— Иди сюда! — Рыкнула я, открыв дверь.

Бедолага, поджав хвост и уши, попытался снова дать заднюю, но я, уже решившая пожертвовать свои драгоценные бриджи, домчалась до него, схватила его за цепь на морде и поволокла к избе. Хромая, он плелся за мной и тихо скулил. Я и злилась, и боялась за него и переживала, что у меня ничего не получится. Я знала, только примерный алгоритм действий, но не была уверена, что все получится.

Притащив волка к двери, я заставила его сесть под навес. Нарычала на него, угрожая ему расправой, если он двинется с места, и снова ушла в дом. Вообще, я хотела вызвериться на него сильнее, за все свои страхи и за бриджи, которым замену я сейчас наврятли найду, но увидев эту печальную, опутанную цепями морду, сердце сжалось.

Пока я ковырялась в печи, выгребая в чашку золу, пока искала подходящую чистую ткань, вороны приволокли огромную цепь, и гадины черные, специально уронили ее на навес у двери, так что цепь пробила крышу, под которой мы с волками от них прятались. Когда я выскочила из дома и увидела цепь, я не знала, орать мне на них или благодарить.

Волк, быстро смекнувший, что к чему, попытался сбежать, но мне даже не пришлось его ловить, на него набросились вороны, и ему удалось, только кружок вокруг дома сделать, и он сам пришел ко мне, пряча свою мохнатую задницу от птиц.