Из открытой двери все пространство избы заливали солнечные лучи, благодаря тому, что вороны развалили мой самодельный козырек, тенька теперь снова не было. Из-за яркого солнца я не сразу разглядела, что там на улице, но когда раздался особенно громкий хлопок, поднялась на ноги и дойдя до двери, застыла. В метре от меня валялся ковер.

Я засомневалась, что я проснулась. Не веря тому, что это настоящий ковер, и боясь спугнуть видение, я, словно волк на охоте подкралась к ковру, вдруг он улетит, если я сразу рухну на него и, подойдя ближе, осторожно потрогала его.

— Ковер… Это что ковер?! — Спросила я сама у себя, не веря в то, что щупаю настоящий ковер, а потом я подняла взгляд выше и челюсть моя окончательно отвалилась. Вся поляна перед домом была завалена тряпками, а что-то не приземлившись на землю, болталось на ветвях. — Боже святы, это что…это…откуда…

Я не могла поверить собственным глазам, но вороны продолжали прилетать и что-то приносить, бросая это на землю. На макушку мне приземлился тяжеленный перстень, размером мне разве что на большой палец ноги, если бы не удар от него, пришлось бы себя ущипнуть на всякий случай.

— Уй! — Потерев макушку, я забралась поцарапанными коленками на ковер и уставилась вокруг, продолжая созерцать множество, множество, разных вещей. Приковылял мой пациент, отвлекшийся от разгрызания шины, и попытался улечься своей линяющей задницей на ковер. — Нет уж нет! — Я похлопала по траве рядом. — Иди сюда.

Волк недовольно всхрапнул, но в итоге улегся туда, куда я ему указала, но так, что едва меня под собой не похоронил, пришлось из-под него выбираться и чесать ему бочок, на котором я полночи провалялась. После бочка пришлось перейти на подпихиваемую под руку морду и там все тщательно почесать, и только после этого я, наконец, переключилась на вещи и на проснувшуюся совесть.

— То есть вы обнесли чужие дома? — Спросила я у вороны, держащей в клюве жемчужное ожерелье. Зачем оно мне тут не известно, но почему ворона его притащила, я понимала. — Вам должно быть стыдно. — Сказала я, не чувствуя тем не менее стыда ни за них, ни за себя. Точнее, мне было стыдно, за то, что мне не стыдно.

Терзания совести мучили меня недолго, их вытеснил восторг от количества вещей. Подбирая их, я думала о том, что у них есть хозяева, то есть где-то все же есть люди! Они где-то есть! Кого-то же мы обворовали! Значит, этот кто-то, есть.

Прижимая к себе платье и кружась, вместе со мной кружилась голова от мысли, что это не какая-то бредовая, моим умирающим мозгом выстроенная реальность, в которой я заперта одна, да даже если это такая реальность, в ней все же есть люди! Судя по фасонам вещей, люди эти не очень современные, но это явно не пещерные времена. Хотя как они могут быть пещерными, если Влада тут жила в примерно средневековой культуре.